Вы не слышали историю о городке, который погиб под юбками Мельпомены?
Добавить в моё избранное
7 мин, 57 сек 16949
Тяжелая пауза, как перед бурей, повисла в воздухе.
— Мы просто хотели немного развеселить вас, — произнес конферансье.
— Уведите детей, — произнес шериф.
Няни и гувернантки спешили увести детей, которые сопротивлялись, домой. В истерике, роняя трофейные крендельки в дорожную пыль, дети следовали за старшими. Редкий ребенок, запертый в своей комнате, не рыдал навзрыд от обиды за испорченный праздник… — Вы не поняли то, что вы оказались здесь — уже нарушение наших законов.
— Стойте! — голос конферансье утонул в грохоте оружейной пальбы.
Клоуны и ряженые, жонглеры, ронявшие разноцветные шары, укротители и каскадеры, падающие в рыжий песок, дополняли его цвет своей кровью. Меньше часа потребовалось, чтобы все закончить, труппа была мертва… Веселые вагончики, перевернутые мотоциклы и машины, трупы и воющие над ними выжившие в этой бойне звери, которых безжалостно расстреливали горожане.
Мэр склонился над умирающим конферансье, прижимавшим белую перчатку, обагренную кровью, к своей пока вздымающейся груди.
— Мы тоже умеем показывать фокусы, — произнес он с усмешкой.
— Да… Вижу… — ответил умиравший конферансье. На его искаженном болью лице, промелькнула улыбка.
— Но думаю… Ваше представление все же не сравнится с нашим, — в нервном предсмертном смехе пророкотал он.
Мэр отшатнулся от умирающего тела, ужас проник в его сердце.
— Уберите трупы, — приказал он. Люди, бросив оружие, бросились оттаскивать тела к оврагу.
— И заприте детей.
Опускающейся диск кроваво красного солнца освещал респектабельных людей, что тащили безжизненные тела гримированных артистов, к безжизненному оврагу, толкая туда же повозки и клетки с добитыми зверями… Мрак ночи опустился на городок, электрические фонари гасли один за другим, будто съедаемые плотным туманом, поднимавшимся из оврага… Луна вступила в свои права, выйдя из тумана светилом ярче всех фонарей. Ее свет обнажил следы дневной трагедии и коснулся каждого темного закоулка в городе, проникая в самые труднодоступные места.
Неодолимая сила заставила каждого ребенка получившего крендельки в подарок, встать со своей постели. Не сговариваясь, в ночных сорочках и пижамах, они покидали дома, собираясь на центральной улице, что примечательно — каждый из них держал в руке надкусанный крендель. В тумане ночи освещаемая лунным светом толпа детей в белых ночных одеждах выглядела как сонм приведений.
Арлекин в вышитом треугольниками костюме, внезапно появившейся со стороны оврага, склонился перед детьми. Повинуясь его негласному молчаливому зову, дети разбились на пары — мальчик-девочка и, взявшись за руки, двинулись по лунной дорожке в сторону оврага. Арлекин возглавил их в ночи и лишь мягкий шелест босых детских ног да звон бубенчиков с колпака клоуна нарушали мертвую тишину.
Даа! Как Гамельнский крысолов он увел за собой детей под звуки бубенцов… На утро горожане хватились своих чад. Мэром и шерифом были организованы поисковые группы. Люди прочесывали местность вокруг города акр за акром. Но не следов бродячего цирка, не собственных детей не обнаружили.
Передайте мне стакан, пожалуйста, молодая леди. Что-то в горле пересохло. Что и говорить — матери были безутешны. Пока одна из поисковых групп к вечеру не услышала звуки шарманной музыки, доносившейся с поля за лесом. Уставшие за весь день поисков люди, в надежде на теплый дом и горячее жаркое, пошли на звук.
Их взору предстал громадный цирковой шатер. Именно из него доносилась музыка. Созвав остальные группы искателей, горожане стали ждать напротив шатра. Через час, к полуночи, там был весь город. Карлик в костюме Пьеро зазывал их внутрь на представление, прося всего дайм за вход. Измученные потерей и поиском, люди платили, не торгуясь, размещаясь в амфитеатре цирка.
Свет под куполом чуть притух, оставив яркий луч посереди арены. В нем возник человечек, сделав полукруг, так, чтобы зрители могли его видеть, он произнес:
— Не говорил ли я, что наше представление не сравнится с вашим?
Люди в ужасе приросли к своим местам, ибо конферансье, а это был он, отличался необычайной бледностью, а на его белой манишке были кровавые следы и рваные дыры от пуль.
— Правда, нам пришлось немного откорректировать шоу.
— Зловеще расхохотавшись, он растаял, зал засиял огнями как днем.
На арену вышли укротители. Их блестящие костюмы были в крови и грязи, местами зияющие раны продолжали кровоточить, а лица не требовали грима, так как отличались мертвецкой бледностью. Но с необычайной для мертвецов живостью они защелкали кнутами и зажгли картонные обручи. Из-за занавеса, крутя колесо, вышли клоуны. Их улыбки были оскалом мертвецов, а искалеченные тела дополняли изорванные трико с забрызганными кровью цветастыми помпонами. Они скалились в толпу, делая уже не казавшиеся смешными трюки, оставляя кровавые следы на полу арены.
— Мы просто хотели немного развеселить вас, — произнес конферансье.
— Уведите детей, — произнес шериф.
Няни и гувернантки спешили увести детей, которые сопротивлялись, домой. В истерике, роняя трофейные крендельки в дорожную пыль, дети следовали за старшими. Редкий ребенок, запертый в своей комнате, не рыдал навзрыд от обиды за испорченный праздник… — Вы не поняли то, что вы оказались здесь — уже нарушение наших законов.
— Стойте! — голос конферансье утонул в грохоте оружейной пальбы.
Клоуны и ряженые, жонглеры, ронявшие разноцветные шары, укротители и каскадеры, падающие в рыжий песок, дополняли его цвет своей кровью. Меньше часа потребовалось, чтобы все закончить, труппа была мертва… Веселые вагончики, перевернутые мотоциклы и машины, трупы и воющие над ними выжившие в этой бойне звери, которых безжалостно расстреливали горожане.
Мэр склонился над умирающим конферансье, прижимавшим белую перчатку, обагренную кровью, к своей пока вздымающейся груди.
— Мы тоже умеем показывать фокусы, — произнес он с усмешкой.
— Да… Вижу… — ответил умиравший конферансье. На его искаженном болью лице, промелькнула улыбка.
— Но думаю… Ваше представление все же не сравнится с нашим, — в нервном предсмертном смехе пророкотал он.
Мэр отшатнулся от умирающего тела, ужас проник в его сердце.
— Уберите трупы, — приказал он. Люди, бросив оружие, бросились оттаскивать тела к оврагу.
— И заприте детей.
Опускающейся диск кроваво красного солнца освещал респектабельных людей, что тащили безжизненные тела гримированных артистов, к безжизненному оврагу, толкая туда же повозки и клетки с добитыми зверями… Мрак ночи опустился на городок, электрические фонари гасли один за другим, будто съедаемые плотным туманом, поднимавшимся из оврага… Луна вступила в свои права, выйдя из тумана светилом ярче всех фонарей. Ее свет обнажил следы дневной трагедии и коснулся каждого темного закоулка в городе, проникая в самые труднодоступные места.
Неодолимая сила заставила каждого ребенка получившего крендельки в подарок, встать со своей постели. Не сговариваясь, в ночных сорочках и пижамах, они покидали дома, собираясь на центральной улице, что примечательно — каждый из них держал в руке надкусанный крендель. В тумане ночи освещаемая лунным светом толпа детей в белых ночных одеждах выглядела как сонм приведений.
Арлекин в вышитом треугольниками костюме, внезапно появившейся со стороны оврага, склонился перед детьми. Повинуясь его негласному молчаливому зову, дети разбились на пары — мальчик-девочка и, взявшись за руки, двинулись по лунной дорожке в сторону оврага. Арлекин возглавил их в ночи и лишь мягкий шелест босых детских ног да звон бубенчиков с колпака клоуна нарушали мертвую тишину.
Даа! Как Гамельнский крысолов он увел за собой детей под звуки бубенцов… На утро горожане хватились своих чад. Мэром и шерифом были организованы поисковые группы. Люди прочесывали местность вокруг города акр за акром. Но не следов бродячего цирка, не собственных детей не обнаружили.
Передайте мне стакан, пожалуйста, молодая леди. Что-то в горле пересохло. Что и говорить — матери были безутешны. Пока одна из поисковых групп к вечеру не услышала звуки шарманной музыки, доносившейся с поля за лесом. Уставшие за весь день поисков люди, в надежде на теплый дом и горячее жаркое, пошли на звук.
Их взору предстал громадный цирковой шатер. Именно из него доносилась музыка. Созвав остальные группы искателей, горожане стали ждать напротив шатра. Через час, к полуночи, там был весь город. Карлик в костюме Пьеро зазывал их внутрь на представление, прося всего дайм за вход. Измученные потерей и поиском, люди платили, не торгуясь, размещаясь в амфитеатре цирка.
Свет под куполом чуть притух, оставив яркий луч посереди арены. В нем возник человечек, сделав полукруг, так, чтобы зрители могли его видеть, он произнес:
— Не говорил ли я, что наше представление не сравнится с вашим?
Люди в ужасе приросли к своим местам, ибо конферансье, а это был он, отличался необычайной бледностью, а на его белой манишке были кровавые следы и рваные дыры от пуль.
— Правда, нам пришлось немного откорректировать шоу.
— Зловеще расхохотавшись, он растаял, зал засиял огнями как днем.
На арену вышли укротители. Их блестящие костюмы были в крови и грязи, местами зияющие раны продолжали кровоточить, а лица не требовали грима, так как отличались мертвецкой бледностью. Но с необычайной для мертвецов живостью они защелкали кнутами и зажгли картонные обручи. Из-за занавеса, крутя колесо, вышли клоуны. Их улыбки были оскалом мертвецов, а искалеченные тела дополняли изорванные трико с забрызганными кровью цветастыми помпонами. Они скалились в толпу, делая уже не казавшиеся смешными трюки, оставляя кровавые следы на полу арены.
Страница 2 из 3
