Летняя прохладная ночь, укутала нашу деревню тёплым, пуховым одеялом, лишь в редких избушках горел тусклый огонёк наполненный грустью. Мы шагали в сторону старого колодца, который застыл окутанный туманом, словно старинный замок на краю утёса. Я держал её тёплую ладонь и рассказывал, как мне будет не хватать её добрых и ласковых глаз, когда она вернётся в Петербург.
Добавить в моё избранное
2 мин, 50 сек 1485
На небе багрянцем светил полумесяц и где-то вдали угукала сова. Мы свернули в проулок, где ветхие, заброшенные домики скрючились в ряд, под натиском беспощадного времени.
— Артём, — сказала она, обхватив мою ладонь обеими руками, и остановилась.
— Посмотри вон туда.
Я посмотрел в направлении её удивлённых глаз и увидел заброшенный дом, поросший бурьяном.
— Да уж, жутковатое место, — сказал я, — пойдём, тут явно нас не ждут.
— Да нет же, посмотри вон туда — она указала пальцем на растущее рядом с бурьяном дерево. Это была яблоня, но до чего красивая. В лунном свете, который ложился на её ветви, обойдя дом стороной, блестели, словно новогодние гирлянды, спелые, розовые яблоки.
— Красиво, ничего не скажешь. Да и дерево, как будто живое, всё видит и всё слышит — прошептал я, и почувствовал, как по её телу побежали мурашки.
— Пойдём и вправду отсюда — в её голосе слышались нотки детского страха.
— Ну, пойдём же, чего ты застыл Артём?! Я снял кепку и сказал.
— Я знаю, что тебе понравилось то яблоко, которое так и сверкает рубином, и так же знаю, что ты голодна. А поэтому стой и держи кепку, я скоро вернусь.
— Куда ты сумасшедший? Когда она крикнула испуганным голосом «… сумасшедший», я уже перескочил через дряхлый забор, выломав на нём пару пересохших досок и оказался лицом к лицу с ужасной развалиной, которая пялилась на меня пустыми глазницами окон и ехидно улыбалась.«Тебе никуда отсюда не деться мистер Чмут, никуда» Я на секунду застыл, как вкопанный.«Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!» — раздался смех, напоминающий смех умирающего старика. Это смеялся дом, и смех этот слышал только я. Рванувшись вперёд, минуя заросшие бурьяны, спотыкаясь об коряги, я приблизился к дереву, обхватил его ствол и потрусил, не шевельнулось и листочка. Я поднял с земли пустую, стеклянную бутылку, которая блестела в лунном свете серебром, задрал голову (покрытую испариной) и швырнул в сторону болтающихся яблок. Бутылка угодила в плод и улетела в кусты. В другом случае такое попадание непременно сбило бы яблоко, возможно расколов его на куски, только не в этом. Яблоко покачалось, словно маятник и остановилась.
— Артём, ты скоро? Мне тут страшно одной.
— Да иду, иду, подожди немного. Я плюнул на ладони, растёр их и начал карабкаться вверх, но только оторвался я от земли и вот-вот должен был уцепиться за ветку рукой, как с этой ветки выпорхнул жирный грач, и с недовольным, протяжным воплем «ка-а-а-р» пролетел над моей шевелюрой, слегка тронув её поджимающими под себя когтями. Я свалился в крапиву, под злорадный смех скрипучей развалины, а яблоко по-прежнему болталось в бледном свете далёкой луны.
— Артём с тобой всё в порядке? — услышал я перепуганный голос Тани, поглаживая рукой разодранный бок.
— В полном порядке Танюш — соврал я. Грач каркнул где-то в дали, я отряхнулся и посмотрел на Таню, которая махала мне рукой, стоя в калитке, которую я не увидел, перелазивши через забор. Я грустный поплелся обратно, перебирая в голове оправдания своего позора, я с досады ударил ногой по дереву. Вдруг, что-то пролетело по веткам, и хлопнулась в репейник. Я посмотрел на яблоню, того смачного яблока я не наблюдал. Когда я вылез из репейника, весь в колючках и счастливый, мне показалось, что в доме, обшарканном и странном, на миг загорелся свет и там за длинным столом сидели пираты с сиськастыми шлюхами и пили с больших чарок крепкий ром. А самый главный пират, тот который с обрубком вместо ноги, уставил свой одинокий глаз за меня и зарыгатал во все свои гнилые, отколотые зубы.
— Тёмачка, с тобой точно всё в порядке? Я подошёл к Танюши, и протянул ей яблоко.
— Всё в полном порядке.
— Артём, — сказала она, обхватив мою ладонь обеими руками, и остановилась.
— Посмотри вон туда.
Я посмотрел в направлении её удивлённых глаз и увидел заброшенный дом, поросший бурьяном.
— Да уж, жутковатое место, — сказал я, — пойдём, тут явно нас не ждут.
— Да нет же, посмотри вон туда — она указала пальцем на растущее рядом с бурьяном дерево. Это была яблоня, но до чего красивая. В лунном свете, который ложился на её ветви, обойдя дом стороной, блестели, словно новогодние гирлянды, спелые, розовые яблоки.
— Красиво, ничего не скажешь. Да и дерево, как будто живое, всё видит и всё слышит — прошептал я, и почувствовал, как по её телу побежали мурашки.
— Пойдём и вправду отсюда — в её голосе слышались нотки детского страха.
— Ну, пойдём же, чего ты застыл Артём?! Я снял кепку и сказал.
— Я знаю, что тебе понравилось то яблоко, которое так и сверкает рубином, и так же знаю, что ты голодна. А поэтому стой и держи кепку, я скоро вернусь.
— Куда ты сумасшедший? Когда она крикнула испуганным голосом «… сумасшедший», я уже перескочил через дряхлый забор, выломав на нём пару пересохших досок и оказался лицом к лицу с ужасной развалиной, которая пялилась на меня пустыми глазницами окон и ехидно улыбалась.«Тебе никуда отсюда не деться мистер Чмут, никуда» Я на секунду застыл, как вкопанный.«Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!» — раздался смех, напоминающий смех умирающего старика. Это смеялся дом, и смех этот слышал только я. Рванувшись вперёд, минуя заросшие бурьяны, спотыкаясь об коряги, я приблизился к дереву, обхватил его ствол и потрусил, не шевельнулось и листочка. Я поднял с земли пустую, стеклянную бутылку, которая блестела в лунном свете серебром, задрал голову (покрытую испариной) и швырнул в сторону болтающихся яблок. Бутылка угодила в плод и улетела в кусты. В другом случае такое попадание непременно сбило бы яблоко, возможно расколов его на куски, только не в этом. Яблоко покачалось, словно маятник и остановилась.
— Артём, ты скоро? Мне тут страшно одной.
— Да иду, иду, подожди немного. Я плюнул на ладони, растёр их и начал карабкаться вверх, но только оторвался я от земли и вот-вот должен был уцепиться за ветку рукой, как с этой ветки выпорхнул жирный грач, и с недовольным, протяжным воплем «ка-а-а-р» пролетел над моей шевелюрой, слегка тронув её поджимающими под себя когтями. Я свалился в крапиву, под злорадный смех скрипучей развалины, а яблоко по-прежнему болталось в бледном свете далёкой луны.
— Артём с тобой всё в порядке? — услышал я перепуганный голос Тани, поглаживая рукой разодранный бок.
— В полном порядке Танюш — соврал я. Грач каркнул где-то в дали, я отряхнулся и посмотрел на Таню, которая махала мне рукой, стоя в калитке, которую я не увидел, перелазивши через забор. Я грустный поплелся обратно, перебирая в голове оправдания своего позора, я с досады ударил ногой по дереву. Вдруг, что-то пролетело по веткам, и хлопнулась в репейник. Я посмотрел на яблоню, того смачного яблока я не наблюдал. Когда я вылез из репейника, весь в колючках и счастливый, мне показалось, что в доме, обшарканном и странном, на миг загорелся свет и там за длинным столом сидели пираты с сиськастыми шлюхами и пили с больших чарок крепкий ром. А самый главный пират, тот который с обрубком вместо ноги, уставил свой одинокий глаз за меня и зарыгатал во все свои гнилые, отколотые зубы.
— Тёмачка, с тобой точно всё в порядке? Я подошёл к Танюши, и протянул ей яблоко.
— Всё в полном порядке.
