Убийца

На стуле напротив меня сидел человек. На его шее, руках и ногах находились колодки, прикрепленные железными скобами к столу и полу. Лицо человека было опущено и черные как смоль, грязные длинные волосы закрывали его полностью. А кожа была белой, как будто его вымазали в известке. Я подошел и сел за стол, громко хлопнув папкой об стол, которую я все это время держал в руках. От шума он приподнял голову и улыбнулся, и мне захотелось закричать от ужаса. Волосы с головы, закрывали половину его лица, оголяя то место что когда-то было губами. Их больше не было, а улыбка напоминала оскал. Все его зубы были заостренны. Но самое страшное это были его глаза. Точнее глаз. Он выглядывал из-под волос и смотрел на меня каким-то бешеным нечеловеческим взглядом.

— Владимир Александрович Кожедуб.

— Придя в себя начал я.

— Вы обвиняетесь в убийстве и съедении тридцать пять человек… -И что?— Перебивая меня, спросил он.

— Мне то что? — … Я Сергей Михайлович Путькин, ваш адвокат назначенный судом. Буду с вами честен я совершенно не горю желанием вас защищать. Я… — Скажите адвокат, а вы верите в Бога?— Снова перебил он меня.

— Верю.

— Неожиданно для себя ответил я.

— Это хорошо слабые всегда должны во что-то верить.

— Начал он своим глухим грубым голосом.

— А ты слабый.

— Без оскорблений, пожалуйста.

— А я и не оскорбляю, я всего лишь констатирую факт. Вот ты, к примеру, меня боишься. А это слабость. Я сглотнул комок, застрявший в горле.

— Хотя это даже лучше. Ведь если бы ты был сильным, я бы не стал тебе все это рассказывать.

— Он запрокинул голову, назад оголив белую как мел шею.

— Кто ты?— С дрожью в голосе спросил я — Я? — Удивленно спросил он.

— Я убийца, людоед, сумасшедший. Ах-ха ха ха.

— Засмеялся Кожедуб — А кто ты? — Я не обязан тебе это говорить.

— Покачал головой я.

— А я тебе расскажу кто ты.

— Сказал он, пробуя колодки на прочность.

— Ты отец, муж и убийца.

— УБИЙЦА Я? Да как ты посм… — Запнулся я, когда он посмотрел мне прямо в глаза! О боги, какой у него жуткий взгляд. В тоже мгновенье я провалился в себя, в свои воспоминания. Что это? Гипноз? Нет, это что-то другое? Предо мной предстал он. Мой брат. Он был бледен. Глаза его были закрыты, а на шее весела петля. Вдруг он открыл глаза, и я замер в оцепенение и в ужасе. Вместо глаз у него была пустота. Он открыл, рот собираясь что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь стон и вдруг из него полезли насекомые. Муравьи, сколопендры, пауки, жуки, мухи вылезали из его глаз и рта. Они быстро сползали с него и направлялись ко мне. Я попытался убежать, но не смог. Попытался пошевелить рукой, но не смог. Я как будто стал статуей сделанной каким-то забытым скульптором много столетий назад. Единственное чем я мог пошевелить это голова. Я посмотрел на себя и ужаснулся. Насекомые уже ползли по моим ногам еще чуть-чуть и они, достигнут торса. Вот они уже ползут по моей спине и животу, забираясь под одежду, и под кожу и я чувствую прикосновения тысячи мелких лапок. Я открыл рот, чтобы закричать от ужаса и отвращения. Но вместо крика вырвался лишь глухой стон. Вот они уже на моей шее, подбородке и в волосах на голове. Я попытался закрыть рот, но понял, что не могу это сделать. Вот первые из них начинают влезать мне в глотку, заполняя легкие. Мне стало нечем дышать. Вдруг в глазах потемнело, и я провалился в темноту. Очнулся я все в той же камере. Все так же сидя на стуле перед этим… Монстром. Он все также пристально смотрел мне в глаза. Вдруг он резко опустил взгляд и засмеялся. Он смеялся так сильно, что колодки на нем, да и сам стол со стулом начали вибрировать. Вдруг он резко остановился хохотать и, посмотрев на меня, сказал шипящим глухим голосом.

— Да-да ты убийца, ведь именно по твоей вине умер твой младший брат. Ведь ты ненавидел его и всяко разно унижал. И, в конце концов, он не вытерпел, покончил жизнь самоубийством. И эта смерть лежит на твоих руках. Это была правда. Я ненавидел своего брата. Уже и не помню почему. И я издевался над ним. Даже не хочется это вспоминать. Боже! Каким дураком я был! — Говорит мне монстр, убивший съевший тридцать пять человек!— Сказал я.

— Я убивал их без мучений. Просто пускал пулю в лоб, а ты. Ты очень жестоко убил своего брата. Нанося ему каждый раз душевные удары тупого ножа.

— Я… Не хотел этого! Я… — Оправдывался я, но запнулся.

— Нет, ты хотел этого! Ты жаждал, что бы он умер… — Напирал он. Я, молча, встал, взял папку и вышел из камеры. Больше здесь я находится, не мог. Когда я пришел домой жены, уже не было дома. Она работает медсестрой в поликлинике неподалеку и часто уходит в ночную смену. Дочка уже выросла и живет в другом городе, так что я был один. Я разделся, пошел в ванную умыл лицо и в зеркале увидел брата. Почему то это меня не удивило.