В двенадцать часов пополудни двенадцатого декабря, войдя в московскую подземку, я отчётливо ощутила аромат моих любимых белых фиалок, тех самых, лесных, что собирала с сестрой на опушке берёзовой рощи в радужном детстве, гостя у бабушки в деревне, и которые давно занесены в Красную книгу, как вымирающие растения.
Добавить в моё избранное
6 мин, 12 сек 9305
сизокрылая», — подумала я, вспомнив про фиолетовый, а он, словно прочтя мысли, погладил меня по руке. «Но откуда ему знать, что вчера маме стало ещё хуже! Что онкологическое заболевание прогрессирует с каждым днём, и врачи давно отказались от неё, разведя руками, что онкобольной у них — обречённый смертник… Господи! Слава Тебе!» — от этих мыслей слёзы хлынули горьким ручьём, словно настой пустырника, который стал так привычен в нашем доме. Парень достал белоснежный платок и подал мне его со словами:«Претерпевший до конца спасётся. Прими деньги, во Славу Божию». Именно с этими мыслями я всегда подавала милостыню и на душе становилось теплее. Тщетно пыталась слава надеть на меня золотой венчик самолюбования. Уткнувшись в платок, я погрузилась в аромат моих любимых белых фиалок. Боже мой, как же хорошо!
На следующей станции вошли подростки лет семнадцати, явно навеселе. В пакетах позвякивали бутылки и топорщилась закуска, лица излучали вожделение предстоящей трапезы, и все прелести жизни «светской» молодёжи были налицо, а вернее на лице.«Интересно, каким цветом радуги они засияют», — подумала я, и не успев опомниться, увидела, как вагон вновь погрузился во мрак ночи, и звучный голос проговорил: «Сохраняйте спокойствие, идёт проверка на Принадлежность». Теперь-то я поняла что это за проверка, и стала с большим интересом разглядывать вновь прибывших и тех, кто уже ехал со мною давно. Напротив меня теперь сидел парень в наушниках и, нервно дёргая головой, никого не замечал вокруг. Он напоминал мне непрерывно мигающую лампочку скорой помощи. «У него что, нос заложен? Неужели он не чувствует запах моих любимых фиалок?» — потаённые мысли не давали покоя. Но ни тут то было! Парень снял наушники, раскрыл глаза и, словно карась на удочке, стал изумлённо таращиться. С каждым вдохом цвет его«чешуек» становился ярче и краше.«Ага, вот и ты попался, дружок! Могу за тебя порадоваться! Смотри, не сорвись», — улыбнулась я и перевела взгляд. Вновь прибывшие молодые люди маячили бледно-зелёными светлячками, сгрудившимися в кучу от страха непредвиденного. Но и их волнение скоро развеялось. Они стали с любопытством инопланетян разглядывать светящихся пассажиров, цвета которых менялись, переливались, сливались попарно — у держащихся за руки, росли ввысь, словно свеча, или ширились, в зависимости от помыслов и желаний. И снова меня потянуло на поэзию, теперь уже свою:
Человек-свеча В горах, где солнце свой причал Теряет в блеске гроз, Жил человек, его свеча Пылала ярче роз.
Он уговаривал пургу И ливни утешал, Лавин ловил грудинный гул, Чтоб думать не мешал.
Он муравью опорой был, Когда спускалась мгла, - Пускал свечу свою в распыл, Сжигая вновь дотла.
Седой старик, гроза лесов, Утешитель и страж, Вертел фортуны колесо, Держась за горный кряж.
Немело эхо и ручья Журчание, едва Он хмурил брови и свеча Рыдала, как вдова Над сиротеющей землёй, Добром истлевшим, но Он знал — под тлеющей золой Росло Его зерно… И мудрый филин на плече, И помнит древний лес — Жил человек, что дал свече Подняться до небес.
… Да, словно гирлянду разноцветных огней проверял сегодня Домоуправитель к празднику. То ли ещё будет! Вот возьмёт и выкрутит бракованные лампочки за ненадобностью, что тогда? Даже страшно подумать… И так жалко стало всех этих «карасиков», «светлячков» и много ещё кого, кому ещё предстоит войти в этот удивительный поезд и ощутить свою Принадлежность. Только бы не опоздали, только успели бы вскочить пусть даже в последний вагон. Настроение было прекрасное, ведь самый главный Праздник Жизни у нас впереди…
На следующей станции вошли подростки лет семнадцати, явно навеселе. В пакетах позвякивали бутылки и топорщилась закуска, лица излучали вожделение предстоящей трапезы, и все прелести жизни «светской» молодёжи были налицо, а вернее на лице.«Интересно, каким цветом радуги они засияют», — подумала я, и не успев опомниться, увидела, как вагон вновь погрузился во мрак ночи, и звучный голос проговорил: «Сохраняйте спокойствие, идёт проверка на Принадлежность». Теперь-то я поняла что это за проверка, и стала с большим интересом разглядывать вновь прибывших и тех, кто уже ехал со мною давно. Напротив меня теперь сидел парень в наушниках и, нервно дёргая головой, никого не замечал вокруг. Он напоминал мне непрерывно мигающую лампочку скорой помощи. «У него что, нос заложен? Неужели он не чувствует запах моих любимых фиалок?» — потаённые мысли не давали покоя. Но ни тут то было! Парень снял наушники, раскрыл глаза и, словно карась на удочке, стал изумлённо таращиться. С каждым вдохом цвет его«чешуек» становился ярче и краше.«Ага, вот и ты попался, дружок! Могу за тебя порадоваться! Смотри, не сорвись», — улыбнулась я и перевела взгляд. Вновь прибывшие молодые люди маячили бледно-зелёными светлячками, сгрудившимися в кучу от страха непредвиденного. Но и их волнение скоро развеялось. Они стали с любопытством инопланетян разглядывать светящихся пассажиров, цвета которых менялись, переливались, сливались попарно — у держащихся за руки, росли ввысь, словно свеча, или ширились, в зависимости от помыслов и желаний. И снова меня потянуло на поэзию, теперь уже свою:
Человек-свеча В горах, где солнце свой причал Теряет в блеске гроз, Жил человек, его свеча Пылала ярче роз.
Он уговаривал пургу И ливни утешал, Лавин ловил грудинный гул, Чтоб думать не мешал.
Он муравью опорой был, Когда спускалась мгла, - Пускал свечу свою в распыл, Сжигая вновь дотла.
Седой старик, гроза лесов, Утешитель и страж, Вертел фортуны колесо, Держась за горный кряж.
Немело эхо и ручья Журчание, едва Он хмурил брови и свеча Рыдала, как вдова Над сиротеющей землёй, Добром истлевшим, но Он знал — под тлеющей золой Росло Его зерно… И мудрый филин на плече, И помнит древний лес — Жил человек, что дал свече Подняться до небес.
… Да, словно гирлянду разноцветных огней проверял сегодня Домоуправитель к празднику. То ли ещё будет! Вот возьмёт и выкрутит бракованные лампочки за ненадобностью, что тогда? Даже страшно подумать… И так жалко стало всех этих «карасиков», «светлячков» и много ещё кого, кому ещё предстоит войти в этот удивительный поезд и ощутить свою Принадлежность. Только бы не опоздали, только успели бы вскочить пусть даже в последний вагон. Настроение было прекрасное, ведь самый главный Праздник Жизни у нас впереди…
Страница 2 из 2
