То была маленькая деревушка, что стояла посреди бескрайнего глухого леса. Деревья здесь настолько старые и большие, что закрывают своими ветвями всё небо. Деревня построена вдоль старой тропы, что была вымощена из гальки…
Добавить в моё избранное
9 мин, 45 сек 3576
Поглаживая её по голове, он уснул с упованием на сердце.
Следующий день наступил неожиданно быстро. Он вновь отправился в лес, границы которого совсем не изменились — он всё так же был бескрайним лабиринтом, в который невольно забредают путники. Сегодня он нашёл ещё одного заблудшего. Он сидел под деревом, наверное, умер во сне. Только так его глаза могли быть закрыты, по-другому здесь не умирают. Конечно, если нечто подобное вообще можно назвать смертью. Это скорее долгий беспробудный сон. Блуждая по безликому лесу, Пабло наткнулся на тропу. Тропу до боли знакомую, ибо раньше он уже когда-то вступал по ней. Тропа праведников. Вела он к одинокой церкви на опушке леса. Её колокольня устояла многие невзгоды, кроме мародёров, а внутреннее ложе когда-то украшали многие иконы, но ныне их нет. Святые давно покинули эти края. Но колокол всё ещё звонит временами, нарушая тишину покинутых земель.
Когда-то Пабло слышал много легенд об этом месте. Поговаривали, что в своё время, там укрывались беженцы, которых святые радушно принимали под кров. Считается что беженцы старались прорваться на север, как и все в этом месте.
Старые двери церкви со скрипом отварились перед ним. Пустое, давно всеми покинутое место, ставшее хранилищем пыли. Из всех святых здесь остался лишь один — он сидел прямо перед Пабло, в центре небольшого зала. Пабло видел его иссохшую плоть, и осевшую на кости посеревшую кожу. Как давно он пролежал здесь в ожидании чуда? Последний брошенный святой, как родной брат похожий на Пабло, восседал на кресле ни живой, ни мёртвый, но спящий. Он хорошо слышал его дыхание, оно казалось ему умиротворяющим, нагоняющим тягучее чувство тоски с которым можно было наконец-то спокойно уснуть.
Пабло просыпается рядом, совсем неподвижно. Дыхание святого всё такое же ровное, всё такое же спящее. Пабло слышит протяжный писк. Он не знает откуда он пришёл, этот звук был чуждый этому месту. Дыхание прекратилось. Лес живой. Морок близко. Пабло в спешки собирается домой, покуда солнце не зашло за горизонт. Деревья уже обнажили свой истинный цвет. Пабло в панике бежит домой. Попутный ветер подгонял его в пути, своим порывом он раскачивал деревья, подымал опавшую листву. Корни деревьев яростно разрывали дорогу, они старались задержать Пабло, помешать его встрече. По дороге домой, он мельком увидел фигуру человека, где-то очень далеко, среди деревьев, очередной заблудший странник бескрайнего леса? Деревья, как гниль на умирающем теле, корнями осушали почву, выкачивали воду из источников и разрушали грунт. Они были как паразиты, что жили в теле большого организма. Они разрастались всё гуще и тянулись всё выше. В скором времени солнце покинет эти края.
Иногда говорят, что деревья несут с собою мудрость. Стоит лишь вслушаться в их шёпот, и ты обязательно услышишь. Багровая кара, она приходит тогда, когда за горизонт заходит последний солнца луч. Деревья, будто из плоти, в их жилках словно течёт человеческая кровь. У деревьев есть свои органы, и своё сердце. Его, порой, найти бывает тяжелее всего, ведь зачастую оно сокрыто глубоко в коре, под плотным слоем их собственных кошмаров и вереницей тонких жил. Его биение легко приглушается дыханием.
Звонят колокола. Лес дышит, он живее всех живых в округе. Стоит лишь ступить на его тропы, как ты сразу почувствуешь, что кровь в его венах циркулирует, ведёт путь к его сердцу — куда-то на север. Дыхание, что проносится вдоль ветвей, точно ветер — знамение перемен. Лица на деревьях, как грибок, прорастают чрез толстую кору стараясь что-то нашептать. Когда-нибудь мы все точно так же пустим корни в глубину. Мы станем деревьями в бескрайнем лесу. Сон приходит к тем, кто в нём нуждается больше остальных — мир сладких мирных грёз желанен всем. Пабло никогда не видел сны. Во многом потому, что он боялся пустить корни, он боялся своих кошмаров. Страх остолбенеть и стать деревянным, уснуть и видеть сны, полные кошмаров, что беспробудно будут мучить душу. Нет ничего хуже собственных кошмаров.
Он забежал к себе домой, в то время как его сердце разрывают корни. Слышно тяжёлое дыхание леса. Ребёнок плачет в колыбели. Марианна смиренно сидит за столом. Он обнимает её, прижимая голову к груди. Он более не может смотреть в её поблекшие глаза, что, кажется пытаются ему что-то нашептать. Он надевает на её голову мешок, пытаясь скрыть предсмертный шёпот, а после прячет её в шкаф. Пабло остался наедине с ребёнком. Все уже закрыли двери.
Сильный ветер поднимался над крышей. Морок был уже близко. Пабло старался спрятаться, забиться как можно дальше в тёмный, неприглядный угол. Из шкафа слышимо тяжёлое дыхание, Пабло закрывает свои уши и старается сам не дышать. Не в состоянии терпеть, он открывает дверцы шкафа. Она должна быть мертва, он знал это. Он снял с её головы мешок, и увидел, как её застывшие глаза всё так же смотрят, что-то говорят. Кажется, будто слышен тихий, хриплый голосок.
Следующий день наступил неожиданно быстро. Он вновь отправился в лес, границы которого совсем не изменились — он всё так же был бескрайним лабиринтом, в который невольно забредают путники. Сегодня он нашёл ещё одного заблудшего. Он сидел под деревом, наверное, умер во сне. Только так его глаза могли быть закрыты, по-другому здесь не умирают. Конечно, если нечто подобное вообще можно назвать смертью. Это скорее долгий беспробудный сон. Блуждая по безликому лесу, Пабло наткнулся на тропу. Тропу до боли знакомую, ибо раньше он уже когда-то вступал по ней. Тропа праведников. Вела он к одинокой церкви на опушке леса. Её колокольня устояла многие невзгоды, кроме мародёров, а внутреннее ложе когда-то украшали многие иконы, но ныне их нет. Святые давно покинули эти края. Но колокол всё ещё звонит временами, нарушая тишину покинутых земель.
Когда-то Пабло слышал много легенд об этом месте. Поговаривали, что в своё время, там укрывались беженцы, которых святые радушно принимали под кров. Считается что беженцы старались прорваться на север, как и все в этом месте.
Старые двери церкви со скрипом отварились перед ним. Пустое, давно всеми покинутое место, ставшее хранилищем пыли. Из всех святых здесь остался лишь один — он сидел прямо перед Пабло, в центре небольшого зала. Пабло видел его иссохшую плоть, и осевшую на кости посеревшую кожу. Как давно он пролежал здесь в ожидании чуда? Последний брошенный святой, как родной брат похожий на Пабло, восседал на кресле ни живой, ни мёртвый, но спящий. Он хорошо слышал его дыхание, оно казалось ему умиротворяющим, нагоняющим тягучее чувство тоски с которым можно было наконец-то спокойно уснуть.
Пабло просыпается рядом, совсем неподвижно. Дыхание святого всё такое же ровное, всё такое же спящее. Пабло слышит протяжный писк. Он не знает откуда он пришёл, этот звук был чуждый этому месту. Дыхание прекратилось. Лес живой. Морок близко. Пабло в спешки собирается домой, покуда солнце не зашло за горизонт. Деревья уже обнажили свой истинный цвет. Пабло в панике бежит домой. Попутный ветер подгонял его в пути, своим порывом он раскачивал деревья, подымал опавшую листву. Корни деревьев яростно разрывали дорогу, они старались задержать Пабло, помешать его встрече. По дороге домой, он мельком увидел фигуру человека, где-то очень далеко, среди деревьев, очередной заблудший странник бескрайнего леса? Деревья, как гниль на умирающем теле, корнями осушали почву, выкачивали воду из источников и разрушали грунт. Они были как паразиты, что жили в теле большого организма. Они разрастались всё гуще и тянулись всё выше. В скором времени солнце покинет эти края.
Иногда говорят, что деревья несут с собою мудрость. Стоит лишь вслушаться в их шёпот, и ты обязательно услышишь. Багровая кара, она приходит тогда, когда за горизонт заходит последний солнца луч. Деревья, будто из плоти, в их жилках словно течёт человеческая кровь. У деревьев есть свои органы, и своё сердце. Его, порой, найти бывает тяжелее всего, ведь зачастую оно сокрыто глубоко в коре, под плотным слоем их собственных кошмаров и вереницей тонких жил. Его биение легко приглушается дыханием.
Звонят колокола. Лес дышит, он живее всех живых в округе. Стоит лишь ступить на его тропы, как ты сразу почувствуешь, что кровь в его венах циркулирует, ведёт путь к его сердцу — куда-то на север. Дыхание, что проносится вдоль ветвей, точно ветер — знамение перемен. Лица на деревьях, как грибок, прорастают чрез толстую кору стараясь что-то нашептать. Когда-нибудь мы все точно так же пустим корни в глубину. Мы станем деревьями в бескрайнем лесу. Сон приходит к тем, кто в нём нуждается больше остальных — мир сладких мирных грёз желанен всем. Пабло никогда не видел сны. Во многом потому, что он боялся пустить корни, он боялся своих кошмаров. Страх остолбенеть и стать деревянным, уснуть и видеть сны, полные кошмаров, что беспробудно будут мучить душу. Нет ничего хуже собственных кошмаров.
Он забежал к себе домой, в то время как его сердце разрывают корни. Слышно тяжёлое дыхание леса. Ребёнок плачет в колыбели. Марианна смиренно сидит за столом. Он обнимает её, прижимая голову к груди. Он более не может смотреть в её поблекшие глаза, что, кажется пытаются ему что-то нашептать. Он надевает на её голову мешок, пытаясь скрыть предсмертный шёпот, а после прячет её в шкаф. Пабло остался наедине с ребёнком. Все уже закрыли двери.
Сильный ветер поднимался над крышей. Морок был уже близко. Пабло старался спрятаться, забиться как можно дальше в тёмный, неприглядный угол. Из шкафа слышимо тяжёлое дыхание, Пабло закрывает свои уши и старается сам не дышать. Не в состоянии терпеть, он открывает дверцы шкафа. Она должна быть мертва, он знал это. Он снял с её головы мешок, и увидел, как её застывшие глаза всё так же смотрят, что-то говорят. Кажется, будто слышен тихий, хриплый голосок.
Страница 2 из 3
