Я уходила, не оглядываясь, я, как всегда, гордая! Моя голова высоко поднята, я иду неспешно, размеренно…
Добавить в моё избранное
8 мин, 57 сек 4802
Нет, я не жду, что ты пойдешь за мной, мне не нужно это, я ушла, я сделала свой выбор. Завтра, завтра все может измениться, но это будет завтра. Сейчас мне надо скрыть свою печаль, сейчас мне нужно то, что всегда спасает: укромный уголок, и одиночество.
Два часа ночи. Я сижу, смотрю в небеса, абсолютно бессмысленно, и думаю, мне о многом надо подумать.
Почему мы не понимаем друг друга? Почему не ценим, почему специально делаем больно друг другу? Получаем от этого удовольствие? Я — возможно, ты — не думаю. Я давно поняла, что иногда мне жизненно необходимо чувствовать одиночество, оно, почему-то, придает сил. Сколько еще ночей мне понадобится, прежде чем я найду ту, единственную свою гавань, после которой не надо будет куда-то двигаться? Ты не мой причал, это я знаю. Зачем я с тобой? Вот на этот вопрос ответа нет. Люблю? Если и люблю, то как-то странно, мы с разных планет, хотя, может, так и надо, но я хочу, чтобы ты понял меня! Глупые мечты!
Ты разве знаешь про боль? И что ты можешь знать? Ты ощущал Пустоту такую, что ни с чем не сравнится? Пустоту даже не в душе, а вселенскую такую Пустоту? Что ты знаешь обо мне? Разве тебе подвластно знать меня? Разве твой мир серости может знать мои, пусть и кроваво — черные оттенки? Нет — ты никогда не узнаешь меня. Разве смеешь ты плевать мне в душу? И смеяться? Что ты знаешь о любви? Тебе приходилось летать? Без крыльев — это так легко. Как ты можешь смеяться над любовью — она не бывает смешной в любом ее проявлении. Но не могу и я осудить тебя, ты нищ, ты жалок, ты ведь ничего не знаешь о любви. Тебе милостыню надо просить, может прохожие бросят в твою душу чувства (хотя бы сострадание). Как ты можешь странность мою обсуждать, если ты — обычен?
Зачем я с тобой? Чтобы ссориться? Чувствовать тоску, плакать на этой вот скамейке по ночам, вздыхать и просить кого-то СИЛЬНОГО дать мне счастья, показать верный путь? Да, наверное, поэтому я с тобой.
Завтра ты придешь, улыбнешься, подаришь розы и месяца два счастья. Потом опять ругань, пустота в глазах, непонимание и упреки: ты странная, ты должна во мне раствориться! Я и в себе раствориться не могу! Я свободна! Вот чего тебе не понять. Я могу быть с тобой, просто так, ничего не требуя взамен, почему тебе этого мало?
Ты сменился другим, другой ушел от меня. Время летит и все остается, как было. Меняются люди, проходят года, а я все тут же, смотрю в небеса. Я…, со мной, вот, что-то не так… «Девушка, извините, но, может, у вас что-то произошло?»(Я вздрогнула, голос раздался как-то неожиданно, и я, погруженная в свои страдания, не заметила, как ко мне подошел этот мужчина).«Все нормально!» — я отвернулась, чтобы свет фонаря не падал на лицо.
— Ну, как же нормально, молодая красивая девушка сидит одна ночью на лавочке, и её лицо все в слезах, разве это нормально? Я заметил, что вы так часто сидите и вздыхаете, поэтому позвольте мне вам помочь.
— Да чем вы мне поможете?
— А ты попробуй, хотя бы, рассказать свою БОЛЬ, боль, ведь, если разделить, проходит.
— Но, я ведь, даже, вас не знаю!
— А, разве, это важно? Ты одинока, я хорошо умею слушать, я тоже одинок, рассказывай.
— Я заблудилась в лесу, и сейчас сама себе напоминаю Красную Шапочку. И все время о ней думаю. Что бы было с ней, заблудись она в лесу? А то, что ей было бы намного лучше, чем мне, ведь у Красной Шапочки был волк, шапочка и корзинка с пирожками. И, основное, где-то рядом ее ждала бабушка. У меня — у меня ни шапочки, ни волка, ни пирожков, и меня никто не ждет. Когда тебя кто-то ждет, это так прибавляет сил, дает надежду, надежда — самое основное. И так: Красной Шапочке было бы намного лучше, заблудись она в лесу, как я.
Темнеет. Лес. Здесь ветви сплетаются все больше, страшно и холодно. У Красной Шапочки лес был настоящий, а я, вот, заблудилась в своем собственном лесу, в своем лесу дорогу найти очень трудно. Я ничего не понимаю в этом самом лесу, как тут все устроено, какие законы тут действуют. Говорят «Чужая душа — потемки» — как правы они, я вот и в своей не разберусь… Извините, что так туманно, обычных слов почему-то не хватило (я натянуто улыбнулась).
Он очень серьезно, долго и пристально посмотрел мне в глаза.
— Теперь все будет по-другому, я помогу тебе, все будет по-другому! Я подарю тебе ОТРАЖЕНИЯ. Ты не только сама найдешь тропинку, но и сможешь, как Данко, вывести других, заблудших.
Он коснулся рукой моей щеки. Я вдруг почувствовала легкое покалывание, сердце билось, как сумасшедшее, в голове, вдруг, появилось изображение зеркал, поставленных напротив друг друга. Зеркал, в которых отражалась вечность… — Кто вы?
— Ну, ты же сама меня звала, просила помочь.
Он улыбнулся.
— Разве это возможно?
Я только сейчас стала его изучать. Ничего необычного, среднестатистическая внешность. Одежда больше подошла бы бедняку, но она была идеально чистой и выглаженной.
Два часа ночи. Я сижу, смотрю в небеса, абсолютно бессмысленно, и думаю, мне о многом надо подумать.
Почему мы не понимаем друг друга? Почему не ценим, почему специально делаем больно друг другу? Получаем от этого удовольствие? Я — возможно, ты — не думаю. Я давно поняла, что иногда мне жизненно необходимо чувствовать одиночество, оно, почему-то, придает сил. Сколько еще ночей мне понадобится, прежде чем я найду ту, единственную свою гавань, после которой не надо будет куда-то двигаться? Ты не мой причал, это я знаю. Зачем я с тобой? Вот на этот вопрос ответа нет. Люблю? Если и люблю, то как-то странно, мы с разных планет, хотя, может, так и надо, но я хочу, чтобы ты понял меня! Глупые мечты!
Ты разве знаешь про боль? И что ты можешь знать? Ты ощущал Пустоту такую, что ни с чем не сравнится? Пустоту даже не в душе, а вселенскую такую Пустоту? Что ты знаешь обо мне? Разве тебе подвластно знать меня? Разве твой мир серости может знать мои, пусть и кроваво — черные оттенки? Нет — ты никогда не узнаешь меня. Разве смеешь ты плевать мне в душу? И смеяться? Что ты знаешь о любви? Тебе приходилось летать? Без крыльев — это так легко. Как ты можешь смеяться над любовью — она не бывает смешной в любом ее проявлении. Но не могу и я осудить тебя, ты нищ, ты жалок, ты ведь ничего не знаешь о любви. Тебе милостыню надо просить, может прохожие бросят в твою душу чувства (хотя бы сострадание). Как ты можешь странность мою обсуждать, если ты — обычен?
Зачем я с тобой? Чтобы ссориться? Чувствовать тоску, плакать на этой вот скамейке по ночам, вздыхать и просить кого-то СИЛЬНОГО дать мне счастья, показать верный путь? Да, наверное, поэтому я с тобой.
Завтра ты придешь, улыбнешься, подаришь розы и месяца два счастья. Потом опять ругань, пустота в глазах, непонимание и упреки: ты странная, ты должна во мне раствориться! Я и в себе раствориться не могу! Я свободна! Вот чего тебе не понять. Я могу быть с тобой, просто так, ничего не требуя взамен, почему тебе этого мало?
Ты сменился другим, другой ушел от меня. Время летит и все остается, как было. Меняются люди, проходят года, а я все тут же, смотрю в небеса. Я…, со мной, вот, что-то не так… «Девушка, извините, но, может, у вас что-то произошло?»(Я вздрогнула, голос раздался как-то неожиданно, и я, погруженная в свои страдания, не заметила, как ко мне подошел этот мужчина).«Все нормально!» — я отвернулась, чтобы свет фонаря не падал на лицо.
— Ну, как же нормально, молодая красивая девушка сидит одна ночью на лавочке, и её лицо все в слезах, разве это нормально? Я заметил, что вы так часто сидите и вздыхаете, поэтому позвольте мне вам помочь.
— Да чем вы мне поможете?
— А ты попробуй, хотя бы, рассказать свою БОЛЬ, боль, ведь, если разделить, проходит.
— Но, я ведь, даже, вас не знаю!
— А, разве, это важно? Ты одинока, я хорошо умею слушать, я тоже одинок, рассказывай.
— Я заблудилась в лесу, и сейчас сама себе напоминаю Красную Шапочку. И все время о ней думаю. Что бы было с ней, заблудись она в лесу? А то, что ей было бы намного лучше, чем мне, ведь у Красной Шапочки был волк, шапочка и корзинка с пирожками. И, основное, где-то рядом ее ждала бабушка. У меня — у меня ни шапочки, ни волка, ни пирожков, и меня никто не ждет. Когда тебя кто-то ждет, это так прибавляет сил, дает надежду, надежда — самое основное. И так: Красной Шапочке было бы намного лучше, заблудись она в лесу, как я.
Темнеет. Лес. Здесь ветви сплетаются все больше, страшно и холодно. У Красной Шапочки лес был настоящий, а я, вот, заблудилась в своем собственном лесу, в своем лесу дорогу найти очень трудно. Я ничего не понимаю в этом самом лесу, как тут все устроено, какие законы тут действуют. Говорят «Чужая душа — потемки» — как правы они, я вот и в своей не разберусь… Извините, что так туманно, обычных слов почему-то не хватило (я натянуто улыбнулась).
Он очень серьезно, долго и пристально посмотрел мне в глаза.
— Теперь все будет по-другому, я помогу тебе, все будет по-другому! Я подарю тебе ОТРАЖЕНИЯ. Ты не только сама найдешь тропинку, но и сможешь, как Данко, вывести других, заблудших.
Он коснулся рукой моей щеки. Я вдруг почувствовала легкое покалывание, сердце билось, как сумасшедшее, в голове, вдруг, появилось изображение зеркал, поставленных напротив друг друга. Зеркал, в которых отражалась вечность… — Кто вы?
— Ну, ты же сама меня звала, просила помочь.
Он улыбнулся.
— Разве это возможно?
Я только сейчас стала его изучать. Ничего необычного, среднестатистическая внешность. Одежда больше подошла бы бедняку, но она была идеально чистой и выглаженной.
Страница 1 из 3
