Игры богов

Он ощущал Боль и от того что Его не было болело еще сильнее. Чтобы облегчить страдания Он возжелал создаться. Теперь он был и не только ощущал Боль, но и сознавал ее. Осознав Боль полностью, Он возжелал Свет. Шарообразный сгусток пульсирующего света возник между ладонями где-то внутри Пустоты, Тьмы и Одиночества, которые были Им. Тьма отступила, корчась во вспышках Света. Но Пустота и Одиночество продолжали болеть. Он резко развел несуществующие ладони и световой шар разлетелся на бесконечное. множество искорок, которые, как Он пожелал, были не только энергией, но и веществом. Теперь пустота уже не была абсолютной эта часть Боли тоже исчезла. Некоторое время Он забавлялся, закручивая хороводы искр в спирали, собирая их в шары и расшвыривая во все стороны. Но Боль снова дала о себе знать. Для того чтобы преодолеть Одиночество необходимо было подождать пока от искорок отделятся еще более маленькие искорки и остынут перестав светиться. Он ждал. Хотя: что есть ожидание для того, чье будущее прячется в лабиринтах прошедшего, а прошлое теряется в тумане грядущего? Время подошло и остывшие искры были щедро засеяны разнообразной жизнью. Он нежно лелеял ее и вскоре, подобно искорке света, убившей 'Тьму, появились искорки разума. Разума, общение с которым рассеяло Одиночество в бесконечности, Он ощутил мысли каждого разумного существа на каждом из бесконечного множества миров. Он рассеялся, но остался един. Он правил Собой, бунтовал против Себя и поклонялся Себе. Он-Был!

Мысли созданий и мысли Создателя вдруг перестали плести свою стройные узоры и обрушились во тьму. Он пожелал чтобы это прекратилось, но хаос продолжался еще целую вечность, а когда настал конец бесконечной вечности в Его глаза ударил свет. В глаза! Теперь Он видел мир глазами!… — Алексей Петрович, вы только посмотрите, — молодой практикант протянул профессору Куликову пачку компьютерных распечаток. Тот бегло их просмотрел и спросил:

— Что это? Неполадки в аппаратуре?

— У всех других пациентов мозг сканируется правильно. Похоже это патология в нейросвязях коры, или, даже, в полевой структуре мозга!

— Невероятно! Но, впрочем, у каждого к-наркомана своя реакция. На какой игре «уплыл» этот?

— У нее нет названия. Около года назад этот пациент получил крупное, очень: крупное, наследство. До этого он был только любителем игр, но деньги позволили ему имплантировать себе нейроразьем и стать запойным кибернавтом. Вместе со своим старым приятелем они сделали новую игру. Они играли втроем. Приятель и его жена «уплыли» около двух месяцев назад. Спасти их не удалось. Этот уплыл 15 мая. Чуть больше недели, но… -Eго имя Сергей Кандюк?— перебил профессор.

— Да.

Профессор пригладил ладонью свою седеющую шевелюру:

— Ну, пойдемте, полюбуемся. В какой он палате?

— В третьей персональной.

Сухая пергаментно-желтая кожа резко выделялась на белой простыне. Лицо больного, если можно так назвать обтянутыми этой кожей череп снизу скрывала кислородная маска, а сверху-бинтовая повязка. Поверх больничного одеяла лежали похожие на кости руки. Из под кожи мумии выпирали синие веревки вен, из которых торчали иглы капельниц. Под одеяло уходили провода датчиков. Вокруг кровати на разные голоса свистела, тикала и пищала медицинская аппаратура. Профессор положил руку на плечо пациента. Дрогнули пергаментные веки и в глубоких впадинах глазниц зажглись яростные глаза безумца.

— Сергей! Сережа!— позвал Куликов, внимательно глядя на экраны приборов:

— Сознание есть, самоидентификация отсутствует. По физическим параметрам из критического состояния вышел. Нейроразьем удален?

— Мы не имеем права проводить такую операцию без его согласия.

— Достаточно согласия родственников. Оно уже у меня.

— Значит… — Как только его состояние позволит провести операцию, мы удалим эту проклятую штуку.

— Но он может уже к тому времени прийти в себя и запретит нам.

— Нет, не сможет. Данные сканирования мозга позволяют мне уже сейчас сделать официальное заключение о невменяемости.

— Алексей Петрович, но эти данные абсурдны! Их невозможно интерпретировать! Они противоречат друг другу!

«Главное что бы другая аппаратура показала ту же картину. Любой эксперт подтвердит сильное отклонение от нормы, а суду этого достаточно, чтобы установить опеку над Кандюком. Все сложилось само собой», — с таким мыслями профессор ответил практиканту:

— Володя, я лечу людей дольше, чем вы живете на свете. Если я говорю, что мы не сможем кого-то вылечить, то мы его не сможем вылечить.

Вернувшись в кабинет Куликов взял телефон:

— Алло, это Константин Васильевич? Здравствуйте… Я хочу сказать вам что согласен. Оплата наличными. Деньги в обмен на заключение… — Привет, брат. Ты отлично выглядишь. Три месяца назад фараон Тутанхамон был просто красавцем по сравнению с тобой.