В Борисе, соседе по даче, причудливым образом сочетаются врожденная интеллигентность и простонародность. Что чем отягощено, или напротив — дополняет, вопрос точки отсчета.
Добавить в моё избранное
5 мин, 3 сек 1811
Боря от удивления сделал такие круглые глаза, что им позавидовала бы любая из собак андерсоновского «Огнива»! Борис откинулся в изумлении в кресле и философски, оттопырив мизинчик на руке с сигаретой, укоризненно произнес:
— Юра! Ты разве не говоришь… когда у тебя что-то вдруг ломается… там, проволока какая-нибудь… алюминиевая… или еще что… ты разве не говоришь так: «Об вою» ать!«? Нет?»
Я молча помотал головой. У меня не осталось душевных сил, чтобы объяснить соседу, что именно это я только что и сказал, когда выдыхал по-цигунски и сжимал кулаки по-каратеистски. Не пояснил, ибо Боря мог обидеться. Я к тому же опасался, что тема восточных единоборств с собою — протяженностью не в один стакан чаю и минимум в полпачки сигарет. А еще нужно было как-то удлинить обломанные концы, едва видневшиеся из стены, и еще много чего, ведь смеркалось. И недельный стресс я сбрасывать еще не начинал! Короче, помотал головой — нет.
— А зря! Нельзя отметать иррациональное начало в прикладных работах! Да и в фундаментальных исследованиях тоже. Ты, конечно, помнишь, что ответил Нильс Бор по поводу подковы над его дверью — она приносит счастье даже тем, кто не верит в приметы.
— Борис поднялся на ноги, с грустью оглянулся на продавленное кресло и двинулся на выход. Остановился, повернулся вполоборота:
— Зря, Юра, зря. Я! — откинул он указательный палец не то в сторону Москвы, не то в направлении небес, — когда что-то ломается, — тут он сделал «ножницы» указательным и средним пальцами, что обидно напомнило мои неуклюжести с пассатижами, — Я! ВСЕГДА так говорю. И, знаешь ли, помогает! Запомни, на всякий случай, на будущее:«Об! ВоЮ!» Ать!«Когда Боря скрылся за калиткой, я шепотом, чтобы не слышали домашние, дважды повторил иррациональное Борино заклинание.»
Обе скрутки удались на загляденье, они и до сей поры служат под напряжением тех наложенных чар. А все остальное у меня продолжает ломаться и разваливаться — ну, претит мне каждый раз обращаться к потусторонним силам, и все тут! Таким уж уродился, ничего не поделаешь.
— Юра! Ты разве не говоришь… когда у тебя что-то вдруг ломается… там, проволока какая-нибудь… алюминиевая… или еще что… ты разве не говоришь так: «Об вою» ать!«? Нет?»
Я молча помотал головой. У меня не осталось душевных сил, чтобы объяснить соседу, что именно это я только что и сказал, когда выдыхал по-цигунски и сжимал кулаки по-каратеистски. Не пояснил, ибо Боря мог обидеться. Я к тому же опасался, что тема восточных единоборств с собою — протяженностью не в один стакан чаю и минимум в полпачки сигарет. А еще нужно было как-то удлинить обломанные концы, едва видневшиеся из стены, и еще много чего, ведь смеркалось. И недельный стресс я сбрасывать еще не начинал! Короче, помотал головой — нет.
— А зря! Нельзя отметать иррациональное начало в прикладных работах! Да и в фундаментальных исследованиях тоже. Ты, конечно, помнишь, что ответил Нильс Бор по поводу подковы над его дверью — она приносит счастье даже тем, кто не верит в приметы.
— Борис поднялся на ноги, с грустью оглянулся на продавленное кресло и двинулся на выход. Остановился, повернулся вполоборота:
— Зря, Юра, зря. Я! — откинул он указательный палец не то в сторону Москвы, не то в направлении небес, — когда что-то ломается, — тут он сделал «ножницы» указательным и средним пальцами, что обидно напомнило мои неуклюжести с пассатижами, — Я! ВСЕГДА так говорю. И, знаешь ли, помогает! Запомни, на всякий случай, на будущее:«Об! ВоЮ!» Ать!«Когда Боря скрылся за калиткой, я шепотом, чтобы не слышали домашние, дважды повторил иррациональное Борино заклинание.»
Обе скрутки удались на загляденье, они и до сей поры служат под напряжением тех наложенных чар. А все остальное у меня продолжает ломаться и разваливаться — ну, претит мне каждый раз обращаться к потусторонним силам, и все тут! Таким уж уродился, ничего не поделаешь.
Страница 2 из 2
