Конечно, я предпочел бы уютную таверну, сделанную под старый стиль, но ту ночь я вынужден был провести в полуразвалившемся доме, стоявшем на окраине безымянной деревни. До города было еще достаточно далеко, а беспощадные небеса разливались на землю холодными слезами. Ливень размывал дорогу и напрочь застилал и без того плохой обзор моей старенькой «девятки»…
Добавить в моё избранное
5 мин, 21 сек 18088
Говорить было больше не о чем, поэтому я слушал мужчину, поддерживая разговор кивками и не имеющими никакой смысловой нагрузки фразами. Речь шла о моем убежище, в котором я провел сегодняшнюю ночь. Старик рассказывал интересные подробности дома: его процветания и упадка.
— Когда-то в этом доме жила одна дама почтенного возраста с внучкой. Хороший человек была. Жаль, умерла, когда девочке — Маришке едва исполнилось восемнадцать. Как оказалось, бабушка была ее единственным родным человеком. На Маришку тогда положил глаз один мужик — отвратительный хам и сволочь. Никто не мог поверить, что она выходит за него замуж, но, видно, девочка просто не умела жить в одиночестве. А этот гад был еще тот… редкостный. Он все время был груб и невежественен по отношению к будущей невесте. Даже на свадьбе вел себя, как свинья. Что случилось дальше… Никто так и не узнал истинной причины, но в свою «первую брачную» она убила мерзавца — зарезала ножом. Злые языки после того окрестили ее«черной вдовой», но, знаешь, я не уверен, что на ее месте не поступил бы так же. Бедная, бедная Маришка. Ее осудили на семь лет, отпустили через шесть — за хорошее поведение или как-то так. Когда-то она была светловолосой цветущей девочкой, но стала совсем нелюдимой. Она почти ни с кем не общалась и все реже выходила во двор. Совсем запустила дом, сад, а лет пять или шесть назад Маришка куда-то делась. Просто исчезла и все. Куда она могла пропасть? Ведь у нее не было ни родственников, ни друзей… Кто знает… Слушая эту трагическую историю, я рисовал себе образ красивой молодой девушки, цветущего сада во дворе дома, в котором я провел эту ночь. Старик продолжил:
— Некоторые поговаривали, что, проходя ночью возле ее дома, слышали, как она плачет и осыпает себя проклятьями. Я думаю, это лишь слухи. Да-а-а… бедная девочка. За что ей все это… К тому же она итак была слепа на один глаз.
И, наблюдая за тобой, я научился плакать, Безмолвная, скорбящая в ночи, вдова, А ты ткала, сияя в полумраке Свой траурный наряд, Из подвенечного всё расплетая кружева.
— Когда-то в этом доме жила одна дама почтенного возраста с внучкой. Хороший человек была. Жаль, умерла, когда девочке — Маришке едва исполнилось восемнадцать. Как оказалось, бабушка была ее единственным родным человеком. На Маришку тогда положил глаз один мужик — отвратительный хам и сволочь. Никто не мог поверить, что она выходит за него замуж, но, видно, девочка просто не умела жить в одиночестве. А этот гад был еще тот… редкостный. Он все время был груб и невежественен по отношению к будущей невесте. Даже на свадьбе вел себя, как свинья. Что случилось дальше… Никто так и не узнал истинной причины, но в свою «первую брачную» она убила мерзавца — зарезала ножом. Злые языки после того окрестили ее«черной вдовой», но, знаешь, я не уверен, что на ее месте не поступил бы так же. Бедная, бедная Маришка. Ее осудили на семь лет, отпустили через шесть — за хорошее поведение или как-то так. Когда-то она была светловолосой цветущей девочкой, но стала совсем нелюдимой. Она почти ни с кем не общалась и все реже выходила во двор. Совсем запустила дом, сад, а лет пять или шесть назад Маришка куда-то делась. Просто исчезла и все. Куда она могла пропасть? Ведь у нее не было ни родственников, ни друзей… Кто знает… Слушая эту трагическую историю, я рисовал себе образ красивой молодой девушки, цветущего сада во дворе дома, в котором я провел эту ночь. Старик продолжил:
— Некоторые поговаривали, что, проходя ночью возле ее дома, слышали, как она плачет и осыпает себя проклятьями. Я думаю, это лишь слухи. Да-а-а… бедная девочка. За что ей все это… К тому же она итак была слепа на один глаз.
И, наблюдая за тобой, я научился плакать, Безмолвная, скорбящая в ночи, вдова, А ты ткала, сияя в полумраке Свой траурный наряд, Из подвенечного всё расплетая кружева.
Страница 2 из 2
