Всё хорошо

Его счастье — погода хорошая: каждый день отдых на природе в том месте устраивала хотя бы одна семья, обыкновенно ещё и с детьми, тогда Ян был ещё более счастлив, ибо смех их отвлекал его от всех его неприятных мыслей и помогал избавиться от осадка, который оставляли в его душе ночные кошмары. Если, конечно, его сны можно было бы действительно назвать кошмарами. На самом деле, ничего ужасного в них не происходило, ничего такого, что могло бы заставить проснуться в холодном поту, они были просто непонятными, мрачными, тяжёлыми и вязкими, как болото. И тем ближе подходил Ян к этой трясине, чем ближе была ночь. И тем сильнее увязал он всем своим сознанием в густой жиже сумерек и морока, чем тише становилось на улице. О как благодарен был он столь редким ночным посиделкам молодёжи у костра! Пускай они даже мешали ему уснуть, но с их присутствием он чувствовал себя намного спокойнее. На самом деле, Ян уже давным-давно был бы не против свалить обратно в шумный город, в свою просторную и уютную квартиру, тем более всё равно творческая деятельность как-то у него не спорилась. Однако что-то его всё-таки удерживало. Наверное, то, что Ян — взрослый, здоровый, разумный и трезво мыслящий мужик, и с чего бы это он в таком случае должен покидать такое живописное место, как напуганная девчонка? Чтобы уехать, ему нужна была какая-то рациональная и весомая причина. Вот и сейчас потому-то, несмотря на то, что от тишины и сумрака ему стало вновь не по себе, в глубине души Ян был рад тому, что погода наконец испортилась, и надеялся на то, что так будет и завтра и послезавтра. Такое его ничуть не вдохновляло. Да и творить, когда на улице холод и сырость, ему было совсем не приятно, что далеко не способствовало его вдохновению и творческой деятельности. Поэтому он мог бы со спокойной душой и чистой совестью вернуться обратно в город, это было бы отличным оправданием самому себе.

А пока что он снова уткнулся в экран и на долгое время уже «ушёл» из реальности.

Поначалу, коротая свой вечер во всемирной паутине и общаясь в социальных сетях, Ян ни обращал внимания почти ни на что вокруг. Разве что два раза отвлекался на то, чтоб сделать себе бутерброды. Но время шло. И ночь близилась. Вот уже его фургон полностью погрузился в темноту. Был ещё один положительный момент в том, что он просыпался теперь так поздно, — по ночам он долго не мог уснуть, не хотел спать. И ночи свои потому он мог проводить в интернете, за просмотром сериалов, во всё тех же соц. сетях. Порой он даже выбирался из своего жилища, чтобы полюбоваться на звёзды. Иногда ему казалось, что на улице по ночам он чувствует себя лучше, чем в мрачной тесноте фургончика, где по стенам так и пляшут тени. Но потом он и там начал испытывать чувство тревоги. Порой ему казалось, что из окошка фургона на него кто-то пристально смотрит. И это был совсем не добрый взгляд. Хотя уже только то, что тебе в спину пялится непонятно кто прямо из окна твоего фургона, где ты живёшь совершенно один, уже весьма и весьма напрягает. Впрочем, Ян не придавал этому большого значения. Пытался не придавать. В один из таких моментов он однажды просто встал и пошёл прогуляться по окрестностям — отвлечься, развеяться, уйти подальше от становившегося каждую ночь таким неприятным для него местом. Сначала всё было в порядке. Он просто медленно брёл, дышал свежим воздухом, любовался на звёзды, ощущал на себе приятный свежий ночной ветерок, слушал шум листвы и стрёкот кузнечиков. Но краем глаза он вдруг заметил какой-то небольшой и бледный силуэт. Помнится, это была какая-то маленькая светловолосая девочка в светлой одежде. Ян уже не помнил точно в какой, но помнил, что именно в светлой. А ещё он помнил, очень хорошо помнил, какие чудесные у неё были волосы: длинные, золотые кудри, такие шелковистые, волшебные. И какое ангельское личико было у той девочки! Вспоминая о ней теперь, Ян словно снова ощущал в руках её локоны. Ему в ту ночь сразу понравились её прекрасные волосы, её милейшее личико. Милая головка… Он даже вроде как тогда подумал, что хотел бы себе в будущем именно такую дочь. Тогда, при встрече, он сперва подумал, что это ребёнок кого-то из отдыхающих неподалёку. Не понятно было, для чего таскать столь маленьких детей с собой на ночной отдых, однако всяко может быть. По крайней мере это уже было для мужчины совсем не новинкой. Быть может, в конце-концов, кто-то просто решил остаться с ночёвкой, вот и всё. Однако Ян не слышал никакого шума, да и вообще в ту ночь не было никаких признаков людей вокруг. Как оказалось, малышка заблудилась, совсем одна, замёрзла, очень хочет домой и кушать. На расспросы о том, кто она и как оказалась одна ночью в лесу, где она живёт, девочка не могла ответить ничего вразумительного. А потом она, всё это время сдерживающаяся, заплакала. Ян тогда её ещё очень долго успокаивал. Гладил по голове. По её чудной белокурой головке. Чудесной головке. Волшебной.

Вообще, он смутно что-то помнил про тот случай. Что было потом?