Самой естественной мыслью для него оказалось, что всё происходящее не что иное, как сон. Однако слишком реально выглядела спальня, и все чувства были чрезвычайно настоящими (тем более после вчерашней перепалки по-прежнему неистово болела нога, так и пульсировала мучением).
Добавить в моё избранное
39 мин, 34 сек 18701
Эти излияния занимают целых три страницы. Последняя фраза, приписанная в самом конце, уже стержнем другой ручки и, видимо, спустя несколько дней:«Бездушный урод, — именно слово» урод«было в записи Михаила, — забрал фотографию Нины. Даже зная о нашей с ней взаимной любви, он позволил себе высказаться о ней как об аппетитной глазу вещи».
Пахомов поторопился выяснить судьбу Нины. Бедная девушка два года находилась в лечебнице для душевнобольных под пристальным наблюдением врачей. Миша каждый день пытался встретиться со Звягинцевой, но она не желала видеть юношу и устраивала страшные истерики, когда врачи хотя бы называли его имя. Скрыжникову оставалось сидеть на скамье и вглядываться за решётки окон. Иногда мелькало её лицо или только чудилось.
— Боже мой! — вдруг воскликнул Эдуард, — посвятите сюда, здесь лицо… Оно… Не может быть! Ваша копия!
— Осторожнее, умоляю! — Миша помог ошеломлённому следователю выбраться из могилы и, отведя его, как можно дальше, в сторону, прошептал, — Нам необходимо закопать Его, это очень важно. Вы видите теперь не смерть, вовсе не смерть, а очередную имитацию.
— То есть как имитацию?
— Я проткнул Его ножом в сердце, если вы посмотрите, то увидите безобразную дыру на груди, из которой выглядывает пустота. Это моё действие не возымело успеха, только потому, что Артём, — назвав это имя, Миша вздрогнул и тут же испуганно поправил себя, — «Оно» видело только смерть от удушья, поэтому способно имитировать только такую смерть. Пришлось душить, — лицо Скрыжникова исказилось болью.
— Хорошо, завтра обсудим детали, — следователь испытывал сильное беспокойство, когда заглядывал в глаза Михаила, страшное предчувствие закрадывалось в его душу, — Завтра. Стойте здесь. Я сам закопаю… Кхм… труп.
— Сейчас! Я скажу Вам сейчас, — неожиданно выпалил юноша и вцепился в рукав Пахомова, — Есть грань, намеренно установленная, которую человеку не велено переступать. Я всю жизнь царапал эту грань и выпускал на волю несчастья. Я вызволял из прошлого, то, что давно покинуло меня, умерло, и пытался избегать настоящего. Жить прошлым — значит заколотить в гроб будущее! Иуда, я предал Нину! — Миша обхватил голову и рыдал, — Слепец, я выгораживал монстра, даже когда тот безжалостно убил котёнка, я верил, вопреки здравому смыслу, что без души возможен человек! Я не уберёг её! Вы должны знать — я предчувствовал именно такой исход, но запрещал себе предчувствовать!
— Успокойтесь! Позвольте, я отведу Вас домой… — Нет! Сначала, — Скрыжников подавленно указал рукой в сторону ямы.
— Хорошо. Только стойте здесь, — «Не следует его оставлять, — мелькнуло в голове следователя, — но и могилу оставлять в таком виде не следует».
Воздух редел — близился рассвет. Эдуард принялся за работу. Руки не слушались. Что-то не так! С ужасом Пахомов заметил, что карман стал легче, и бросился к Михаилу. Но было поздно. Раздался выстрел… В это жуткое утро следователя обнаружили в глухом парке, седого, отрешённого, застывшего между трупами близнецов.
Пахомов поторопился выяснить судьбу Нины. Бедная девушка два года находилась в лечебнице для душевнобольных под пристальным наблюдением врачей. Миша каждый день пытался встретиться со Звягинцевой, но она не желала видеть юношу и устраивала страшные истерики, когда врачи хотя бы называли его имя. Скрыжникову оставалось сидеть на скамье и вглядываться за решётки окон. Иногда мелькало её лицо или только чудилось.
— Боже мой! — вдруг воскликнул Эдуард, — посвятите сюда, здесь лицо… Оно… Не может быть! Ваша копия!
— Осторожнее, умоляю! — Миша помог ошеломлённому следователю выбраться из могилы и, отведя его, как можно дальше, в сторону, прошептал, — Нам необходимо закопать Его, это очень важно. Вы видите теперь не смерть, вовсе не смерть, а очередную имитацию.
— То есть как имитацию?
— Я проткнул Его ножом в сердце, если вы посмотрите, то увидите безобразную дыру на груди, из которой выглядывает пустота. Это моё действие не возымело успеха, только потому, что Артём, — назвав это имя, Миша вздрогнул и тут же испуганно поправил себя, — «Оно» видело только смерть от удушья, поэтому способно имитировать только такую смерть. Пришлось душить, — лицо Скрыжникова исказилось болью.
— Хорошо, завтра обсудим детали, — следователь испытывал сильное беспокойство, когда заглядывал в глаза Михаила, страшное предчувствие закрадывалось в его душу, — Завтра. Стойте здесь. Я сам закопаю… Кхм… труп.
— Сейчас! Я скажу Вам сейчас, — неожиданно выпалил юноша и вцепился в рукав Пахомова, — Есть грань, намеренно установленная, которую человеку не велено переступать. Я всю жизнь царапал эту грань и выпускал на волю несчастья. Я вызволял из прошлого, то, что давно покинуло меня, умерло, и пытался избегать настоящего. Жить прошлым — значит заколотить в гроб будущее! Иуда, я предал Нину! — Миша обхватил голову и рыдал, — Слепец, я выгораживал монстра, даже когда тот безжалостно убил котёнка, я верил, вопреки здравому смыслу, что без души возможен человек! Я не уберёг её! Вы должны знать — я предчувствовал именно такой исход, но запрещал себе предчувствовать!
— Успокойтесь! Позвольте, я отведу Вас домой… — Нет! Сначала, — Скрыжников подавленно указал рукой в сторону ямы.
— Хорошо. Только стойте здесь, — «Не следует его оставлять, — мелькнуло в голове следователя, — но и могилу оставлять в таком виде не следует».
Воздух редел — близился рассвет. Эдуард принялся за работу. Руки не слушались. Что-то не так! С ужасом Пахомов заметил, что карман стал легче, и бросился к Михаилу. Но было поздно. Раздался выстрел… В это жуткое утро следователя обнаружили в глухом парке, седого, отрешённого, застывшего между трупами близнецов.
Страница 12 из 12
