Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
246 мин, 21 сек 1050
Якову Могильному пришлось пойти против запрета и милиции, что опечатала его студию мастерскую. По сути, совершая очередное правонарушение и взломав замок собственной двери проникнув внутрь опечатанного под запретом дополнительной уголовной ответственности правоохранительными следственными органами собственного арестованного помещения.
Он сегодня должен был явиться на допрос в Московскую главную городскую прокуратуру, но не стал этого делать, раз появилась такая вот с внезапным появлением Алины Воронцовой возможность.
Заперев мастерскую студию на еще один в дверях целый не сломанный замок и ключ, и еще на металлическую петельную засов задвижку, Яков Могильный начал подготовку к предстоящему опыту, все, расставляя по своим положенным местам перед сидящей уже на специальной для опытных пациентов постели.
Он зажег специальные пахнущие специальными магическими ароматами красные и черные свечи, расставляя их по всей достаточно большой комнате, где проводил свои опыты. И пригасил в самый минимум другое в комнате освещение. Таким образом, создавая нужную для опыта и работы обстановку.
Яков предложил Алине лечь на кушетку, где не так давно лежала и скончалась весьма страшно и, весьма трагически семидесятилетняя старушка Маргарита Львовна.
Он стал своими ему лишь известными способами, вводить Алину в гипнотический сонный транс. Отключая ее бодрствующее сознание, переводя его в состояние глубокого сонного транса. И когда та, по его мнению, полностью отключилась от этого мира, сам уселся в свое рабочее кресло, откинув практически полностью и назад спинку, занял также, почти лежачее тоже положение.
Яков Могильный знал, что тот сказочный мир, где побывала Алина, стоит где-то на границе между миром живых и мертвых, и миром сновидений. Он смог почти дотянуться до этой грани между мирами, но смерть Маргариты Львовны Рыкова все испортила и сорвала все.
Он лишь смог уяснить, что там на той стороне, куда сейчас они вдвоем отправятся, есть еще кто-то, кто любит молодых совсем, почти юных девиц. И этой еще сильнее притягивало за уши любопытного медиума и ученого. Через сам дикий даже страх и любое душевное волнение, любые опасности.
Яков Могильный так уже делал и не раз. Когда полностью сам себя и клиента погружал в состояние сонной гипнотической длительной каталепсии. У него был достаточный профессиональный личный опыт в области двустороннего гипноза. Между пациентом и гипнотизером.
Яков, работал и над собой. Он совершенствовал себя. Но этот случай был куда особый. Он требовал контакта извне и влияния еще как минимум одного или даже пары других сильных экстрасенсов контакттеров, медиумов. И Яков совершал непростительную для себя губительную ошибку. Он, просто не ведал, во что вляпался. И куда, вообще лезет со своим губительным любопытством.
Сейчас они спали оба. Оба были там, откуда им обоим не было теперь выхода.
Яков плохо сейчас оценивал весь возможный риск. Жажда познаний и любопытства захватили его, полностью притупляя всю степень вероятной и возможной страшной опасности, как для самой Алины Воронцовой, так и для него самого. Да, если даже и осознавал, то у Якова не было иного выхода, как идти на этот риск, причем вполне осознанно. По колено, ступая по торчащим из черной каменистой земли древесным корням в белом точно молоко, почти непроглядном застилающем им обоим все вокруг виды и человеческие глаза живом очень холодном тумане.
Было сейчас такое ощущение, что этот туман разговаривает с Яковом Могильным. Что-то ему шепчет на уши. Говорит ему то, он здесь лишний и ненужный. Что чужак этому миру. А черный жуткий с искривленными и вывернутыми уродливыми ветвями хочет прогнать его отсюда. Но сама Алина Воронцова вела его за собой, схватив Якова Могильного за правую мужскую руку своей девичьей рукой. Алина, точно кем-то сейчас ведомая, тащила его Якова за собой.
Они, прижимаясь, друг, к другу, и обходя страшные кривые деревья, продвигаясь вглубь жуткого живого леса.
В этот раз казалось, сам лес разговаривал с Алиной. Она слышала, как каждое дерево, что-то говорило другому. Как обсуждали деревья их двоих. Даже туман казался, более подвижным, и более живым. Он, как-то странно уже немного по-другому вился среди перекошенных стволами черных деревьев. Туман, стал более прозрачным и видимость улучшилась.
Яков был потрясен увиденным.
Он еще не видел так близко ничего потустороннего вообще. Особенно вот этот лес. Из воспоминаний Маргариты Львовны Рыковой, лес он, Яков Могильный видел издали, а здесь вот он, совсем даже рядом. Эти кривые, перекошенные с черной толстой корой уродливые жуткие деревья. Можно даже было рукой потрогать. А когда касались либо веток, либо стволов, то деревья, как бы вибрировали и дрожали. Имели странную на прикосновение реакцию. Это были явно живые организмы.
Он сегодня должен был явиться на допрос в Московскую главную городскую прокуратуру, но не стал этого делать, раз появилась такая вот с внезапным появлением Алины Воронцовой возможность.
Заперев мастерскую студию на еще один в дверях целый не сломанный замок и ключ, и еще на металлическую петельную засов задвижку, Яков Могильный начал подготовку к предстоящему опыту, все, расставляя по своим положенным местам перед сидящей уже на специальной для опытных пациентов постели.
Он зажег специальные пахнущие специальными магическими ароматами красные и черные свечи, расставляя их по всей достаточно большой комнате, где проводил свои опыты. И пригасил в самый минимум другое в комнате освещение. Таким образом, создавая нужную для опыта и работы обстановку.
Яков предложил Алине лечь на кушетку, где не так давно лежала и скончалась весьма страшно и, весьма трагически семидесятилетняя старушка Маргарита Львовна.
Он стал своими ему лишь известными способами, вводить Алину в гипнотический сонный транс. Отключая ее бодрствующее сознание, переводя его в состояние глубокого сонного транса. И когда та, по его мнению, полностью отключилась от этого мира, сам уселся в свое рабочее кресло, откинув практически полностью и назад спинку, занял также, почти лежачее тоже положение.
Яков Могильный знал, что тот сказочный мир, где побывала Алина, стоит где-то на границе между миром живых и мертвых, и миром сновидений. Он смог почти дотянуться до этой грани между мирами, но смерть Маргариты Львовны Рыкова все испортила и сорвала все.
Он лишь смог уяснить, что там на той стороне, куда сейчас они вдвоем отправятся, есть еще кто-то, кто любит молодых совсем, почти юных девиц. И этой еще сильнее притягивало за уши любопытного медиума и ученого. Через сам дикий даже страх и любое душевное волнение, любые опасности.
Яков Могильный так уже делал и не раз. Когда полностью сам себя и клиента погружал в состояние сонной гипнотической длительной каталепсии. У него был достаточный профессиональный личный опыт в области двустороннего гипноза. Между пациентом и гипнотизером.
Яков, работал и над собой. Он совершенствовал себя. Но этот случай был куда особый. Он требовал контакта извне и влияния еще как минимум одного или даже пары других сильных экстрасенсов контакттеров, медиумов. И Яков совершал непростительную для себя губительную ошибку. Он, просто не ведал, во что вляпался. И куда, вообще лезет со своим губительным любопытством.
Сейчас они спали оба. Оба были там, откуда им обоим не было теперь выхода.
Яков плохо сейчас оценивал весь возможный риск. Жажда познаний и любопытства захватили его, полностью притупляя всю степень вероятной и возможной страшной опасности, как для самой Алины Воронцовой, так и для него самого. Да, если даже и осознавал, то у Якова не было иного выхода, как идти на этот риск, причем вполне осознанно. По колено, ступая по торчащим из черной каменистой земли древесным корням в белом точно молоко, почти непроглядном застилающем им обоим все вокруг виды и человеческие глаза живом очень холодном тумане.
Было сейчас такое ощущение, что этот туман разговаривает с Яковом Могильным. Что-то ему шепчет на уши. Говорит ему то, он здесь лишний и ненужный. Что чужак этому миру. А черный жуткий с искривленными и вывернутыми уродливыми ветвями хочет прогнать его отсюда. Но сама Алина Воронцова вела его за собой, схватив Якова Могильного за правую мужскую руку своей девичьей рукой. Алина, точно кем-то сейчас ведомая, тащила его Якова за собой.
Они, прижимаясь, друг, к другу, и обходя страшные кривые деревья, продвигаясь вглубь жуткого живого леса.
В этот раз казалось, сам лес разговаривал с Алиной. Она слышала, как каждое дерево, что-то говорило другому. Как обсуждали деревья их двоих. Даже туман казался, более подвижным, и более живым. Он, как-то странно уже немного по-другому вился среди перекошенных стволами черных деревьев. Туман, стал более прозрачным и видимость улучшилась.
Яков был потрясен увиденным.
Он еще не видел так близко ничего потустороннего вообще. Особенно вот этот лес. Из воспоминаний Маргариты Львовны Рыковой, лес он, Яков Могильный видел издали, а здесь вот он, совсем даже рядом. Эти кривые, перекошенные с черной толстой корой уродливые жуткие деревья. Можно даже было рукой потрогать. А когда касались либо веток, либо стволов, то деревья, как бы вибрировали и дрожали. Имели странную на прикосновение реакцию. Это были явно живые организмы.
Страница 39 из 68
