Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
210 мин, 32 сек 1304
Стали раздаваться удары. И пол ресторана стал окрашиваться кровью из разбитых носов, рассеченных кулаками губ и сбитых бровей. Полетели выбитые зубы. Раздался женский напуганный громкий многоголосый визг.
Оливер, вдруг схватил Джудит и прижал к себе, пытаясь ее целовать. То было так внезапно и неожиданно, что сразу напугало ее и вывело из состояния сексуального гипнотического транса. Мгновенно, отрезвив и от любви и от желаний самого неистового развращенного секса. Она стала брыкаться уже сама сейчас напуганная происходящим. Она хотела убежать отсюда поскорей, но, Оливер, удерживая левой рукой Джудит за гибкую выгибающуюся талию, правой ухватился за ее длинные черные вьющиеся красавицы танцовщицы живота волосы. Он впился своими мужскими сорокалетними Нью-Йоркского преступника губами в ее женские пухленькие танцовщицы ночного ресторана губы. И оторвавшись от смачного сладкого поцелуя, прокричал ей, как сумасшедший — Люблю тебя! Люблю! Не брыкайся у меня! Не сопротивляйся! Ты, сейчас моя! Будешь теперь навсегда только моя! И плясать будешь, только для меня одного!
Выбежал сам ресторатор и директор ресторана Клайв Мак-Харми.
Схватившись за голову, видя весь этот ресторанный кошмарный кровавый дебош, и погром, он подлетел к Гамаль Шаадим и схваченной цепкими мужскими руками Оливера Макафферти Джудит Флоэрти.
Из гримерки на услышанный в зале грохот, ругань и шум, выскочили другие три танцовщицы. Белая американка Кети Дэвидсон, негритянка и американка Опра Карере и итальянка Габриэль Салонне. А официанты все поразбежались, кто куда, чтобы не получить на чай и на сахар, одновременно и сразу от развоевавшихся не на шутку в дубль пьяных посетителей. Были и те, что вовремя, сумев, ретировались и выскочили из взорвавшегося ресторанного зала от массовой драки прямиком и сразу на ночную гудящую автомобилями припортовую улицу города.
Телохранители Оливера Макафферти, выхватив свои пистолеты, стали затрещинами, награждать наседавших пьяных одуревших от выпивки дерущихся посетителей. Без особого разбора, мужчин, женщин.
Тут вмешалась в схватку и сама сорокалетняя еврейка Гамаль Шаадим, что кинулась спасать свою подругу и отбивать от Оливера Джудит.
В этот момент Джудит ощутила жуткое отвращение вместо возникшей внезапной любви к этому насильнику и городскому преступнику.
Поначалу, и этой ночью Оливер Макафферти, показался ей даже невероятным обворожительным красавцем. Мулатом с темной, почти черной кожей. Высоким, с красивым мужественным лицом и черными до плечей длинными вьющимися кучерявыми волосами. Синими и даже не такими уж страшными и ледяными, поедающими всю целиком Джудит глазами. Перед которым, она вся изнывая от любовного танца живота танцевала и извивалась всем своим невероятно гибким голым плясуньи телом. Точно взбесившаяся дикая неукротимая змея. Отодвинув на задний план танцующую свою подругу еврейку Гамаль Шаадим, что тоже не хило выписывала изящные круги своим не менее красивым хоть и сорокалетним, но таким же совершенно голым в склизкой смазке животом. Стуча звонкими сагатами и виляя голыми под голубой шелковой вуалью и юбкой бедрами ног, обутых в золоченые на высоком каблуке туфли.
Но, теперь было только отвращение. И какая-то скрытая возникла даже ненависть. Причем, эти ощущения стали невероятно устойчивыми. Все не только вернулось обратно, но еще и усилилось многократно.
Он хотел ее изнасиловать, а не любить. Такое было сейчас в разъяренном женском сознании Джудит Флоэрти.
— «Насильник!» — звучало в девичьей ее растрепанной черными волосами голове — Мерзкий насильник!«.»
Джудит отбивалась теперь от него как могла, а он хватал и лапал ее, сорвавшись со своих катушек и, позволяя все себе, что сейчас захочет.
– Убери от нее руки! Ты! Убери сейчас же! – заорала ему, Оливеру Макафферти, Гамаль Шаадим.
Она сейчас кричала, сама перепуганная такой массовой потасовкой посетителей, укланяясь еле-ели от мелькания кулаков и ног, стараясь перекричать, как видно весь этот безумный беспорядочный громкий крик, ругань самих дерущихся и шум от летящих, бьющихся о пол и стены бутылок, стульев.
— Ты, что сдурела, подруга! Джудит! Черт тебя дери! Что, ты натворила! – кричала ей ее подруга танцовщица еврейка Гамаль Шаадим, выдергивая Джудит из дерущейся пьяной разъяренной толпы.
Телохранители Оливера Макафферти уже сами стали отрывать его от Джудит Флоэрти, понимая, что скоро тут появится городская полиция. И надо было уносить свои ноги. А их шеф, просто обезумел от любви и просто был сейчас, вообще неадекватен. И бандиты, гангстеры города, во главе с их командиром Домиником Тайлером и гангстером Фредди Марсом, выволокли его, своего босса из кучи дерущихся пьяных с разбитыми в кровь лицами посетителей мужчин, женщин, буквально скрутив в рог своего командира к выходу из ночного ресторана «THE SNAKE KINGDOM».
Оливер, вдруг схватил Джудит и прижал к себе, пытаясь ее целовать. То было так внезапно и неожиданно, что сразу напугало ее и вывело из состояния сексуального гипнотического транса. Мгновенно, отрезвив и от любви и от желаний самого неистового развращенного секса. Она стала брыкаться уже сама сейчас напуганная происходящим. Она хотела убежать отсюда поскорей, но, Оливер, удерживая левой рукой Джудит за гибкую выгибающуюся талию, правой ухватился за ее длинные черные вьющиеся красавицы танцовщицы живота волосы. Он впился своими мужскими сорокалетними Нью-Йоркского преступника губами в ее женские пухленькие танцовщицы ночного ресторана губы. И оторвавшись от смачного сладкого поцелуя, прокричал ей, как сумасшедший — Люблю тебя! Люблю! Не брыкайся у меня! Не сопротивляйся! Ты, сейчас моя! Будешь теперь навсегда только моя! И плясать будешь, только для меня одного!
Выбежал сам ресторатор и директор ресторана Клайв Мак-Харми.
Схватившись за голову, видя весь этот ресторанный кошмарный кровавый дебош, и погром, он подлетел к Гамаль Шаадим и схваченной цепкими мужскими руками Оливера Макафферти Джудит Флоэрти.
Из гримерки на услышанный в зале грохот, ругань и шум, выскочили другие три танцовщицы. Белая американка Кети Дэвидсон, негритянка и американка Опра Карере и итальянка Габриэль Салонне. А официанты все поразбежались, кто куда, чтобы не получить на чай и на сахар, одновременно и сразу от развоевавшихся не на шутку в дубль пьяных посетителей. Были и те, что вовремя, сумев, ретировались и выскочили из взорвавшегося ресторанного зала от массовой драки прямиком и сразу на ночную гудящую автомобилями припортовую улицу города.
Телохранители Оливера Макафферти, выхватив свои пистолеты, стали затрещинами, награждать наседавших пьяных одуревших от выпивки дерущихся посетителей. Без особого разбора, мужчин, женщин.
Тут вмешалась в схватку и сама сорокалетняя еврейка Гамаль Шаадим, что кинулась спасать свою подругу и отбивать от Оливера Джудит.
В этот момент Джудит ощутила жуткое отвращение вместо возникшей внезапной любви к этому насильнику и городскому преступнику.
Поначалу, и этой ночью Оливер Макафферти, показался ей даже невероятным обворожительным красавцем. Мулатом с темной, почти черной кожей. Высоким, с красивым мужественным лицом и черными до плечей длинными вьющимися кучерявыми волосами. Синими и даже не такими уж страшными и ледяными, поедающими всю целиком Джудит глазами. Перед которым, она вся изнывая от любовного танца живота танцевала и извивалась всем своим невероятно гибким голым плясуньи телом. Точно взбесившаяся дикая неукротимая змея. Отодвинув на задний план танцующую свою подругу еврейку Гамаль Шаадим, что тоже не хило выписывала изящные круги своим не менее красивым хоть и сорокалетним, но таким же совершенно голым в склизкой смазке животом. Стуча звонкими сагатами и виляя голыми под голубой шелковой вуалью и юбкой бедрами ног, обутых в золоченые на высоком каблуке туфли.
Но, теперь было только отвращение. И какая-то скрытая возникла даже ненависть. Причем, эти ощущения стали невероятно устойчивыми. Все не только вернулось обратно, но еще и усилилось многократно.
Он хотел ее изнасиловать, а не любить. Такое было сейчас в разъяренном женском сознании Джудит Флоэрти.
— «Насильник!» — звучало в девичьей ее растрепанной черными волосами голове — Мерзкий насильник!«.»
Джудит отбивалась теперь от него как могла, а он хватал и лапал ее, сорвавшись со своих катушек и, позволяя все себе, что сейчас захочет.
– Убери от нее руки! Ты! Убери сейчас же! – заорала ему, Оливеру Макафферти, Гамаль Шаадим.
Она сейчас кричала, сама перепуганная такой массовой потасовкой посетителей, укланяясь еле-ели от мелькания кулаков и ног, стараясь перекричать, как видно весь этот безумный беспорядочный громкий крик, ругань самих дерущихся и шум от летящих, бьющихся о пол и стены бутылок, стульев.
— Ты, что сдурела, подруга! Джудит! Черт тебя дери! Что, ты натворила! – кричала ей ее подруга танцовщица еврейка Гамаль Шаадим, выдергивая Джудит из дерущейся пьяной разъяренной толпы.
Телохранители Оливера Макафферти уже сами стали отрывать его от Джудит Флоэрти, понимая, что скоро тут появится городская полиция. И надо было уносить свои ноги. А их шеф, просто обезумел от любви и просто был сейчас, вообще неадекватен. И бандиты, гангстеры города, во главе с их командиром Домиником Тайлером и гангстером Фредди Марсом, выволокли его, своего босса из кучи дерущихся пьяных с разбитыми в кровь лицами посетителей мужчин, женщин, буквально скрутив в рог своего командира к выходу из ночного ресторана «THE SNAKE KINGDOM».
Страница 16 из 59
