Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
210 мин, 32 сек 1358
Но, не суть было сейчас все это важно. Лишь полноватые слащавые губы выдавали его происхождение и кучерявые длинные до плечей вьющиеся колечками волосы. Они были его как очевидно мужской гордостью. Как и синие глаза, что говорили о смешанной крови и полукровки, кем был Оливер Макафферти.
Джудит именно его волосы и глаза очаровали. Да и само с темной гладкой ровной кожей сорокалетнее еще моложавое выглядевшее лицо мужчины. Все это говорило о хорошей половой силе и здоровье Оливера Макафферти. И о том, что наводило на приятные мысли обоих сидящих за одним столом с ним женщин о его в штанах мужском детородном, всегда готовом к близкой постельной любви кобелином члене. Которого, они еще своими карими игривыми сейчас коварными женскими глазами двух ретивых сучек не видели.
— «Иудифь и Олоферн» — зазвучало, не переставая в голове Джудит Флоэрти, опять захмелевшей от вновь выпитого дорогого вина и целого бокала шампанского — Самка жука Богомола. Паучиха, поедающая своего любовника самца«.»
Она ощутила, что она уже не такая как была совсем недавно. Как все вокруг менялось. Сам воздух в этом ресторане и даже свет. Именно она ощутила это. Это все эта вечно проклятая и ненавистная ей Джудит шкатулка КОНФИГУРАЦИЯ ПЛАЧА. И как нечто дотронулось до нее самой и ее молодого двадцатидевятилетнего женского сознания. То нечто, что она ощутила у своей постели, когда крутила эту держа всвоих руках шкатулку Лемаршана. Нечто родное даже и не зримое. То, чем или кем, она была в действительности. Сумасшедшей и больной из Калифорнийской клиники «СИДАРС СИНАЙ». Где над такими, как она Джудит Флоэрти ставили опыты над безнадежно больными психами, а порой даже преступниками женщинами. Там было много свихнувшихся по разным причинам уличных проституток. И одной из таковых была Джудит. Это было из ее прошлой далекой жизни.
Она попала туда после жестокого изнасилования и побоев. И это притаилось внутри нее, где-то очень глубоко в ней самой и было с ней везде и всюду. Даже в мире боли и страданий дракона и демона Левиафана. Время от времени, проявляя себя в виде провалов в девичьей памяти или вспышек неожиданного неуправляемого гнева и жестокости. Иногда дикого сексуального и развращенного психоза. Что проявился совсем недавно после воздействия колдовской силы коробки Филиппа Лемаршана. И который был причиной той жуткой ночной потасовки в ресторане «THE SNAKE KINGDOM», что своими действиями в танце живота спровоцировала Джудит Флоэрти.
Джудит, сейчас сидела напротив его и молчала, лишь не сводя глаз с Оливера Макафферти, пожирая того своими влюбленными в темнокожего мулата красавца гангстера девичьими карими под черными бровями глазами.
Сейчас о чем-то с ним, Оливером Макафферти разговаривала ее подружка еврейка Гамаль Шаадим. А Джудит Флоэрти, пока молчала, лишь глядя на него своего будущего любовника и врага, которого нужно было уже скоро убить.
Не смотря, ни на что, она, и вправду, не хотела этого делать, но иначе было невозможно поступить.
Джудит, то и дело отводила глаза и смотрела на ту висящую, почти к ней сейчас лицом на стене большую картину немецкого средневекового художника Лукаса Кранаха Старшего. Алкоголь делал свое положенное дело. Будоража своим крепким хмелем девичьи бурные фантазии.
Оливер Макафферти вел себя, как ни в чем, ни бывало. И уже как хорошо знакомый им обоим. Видимо, рассчитывая теперь на куда большую близкую взаимность самой Джудит Флоэрти. Возможно, он рассчитывал, если что, как мужчина, теперь еще и на свою физическую силу.
А она, представляла там себя. На той картине и на месте той героини, спасительницы целого осажденного иудейского города про которую ее напарница по восточным танцам сорокалетняя танцовщица и подружка еврейка Гамаль Шаадим говорила. И видела, именно и только там себя. С тем острым длинным окровавленным мечом и той отрубленной головой мужчины, что был теперь в ее фантазиях Оливером Макафферти. Все это вживалось в нее и овладевало ей. Своей необузданной кровожадной силой. Джудит пыталась сопротивляться этой захватившей ее молодой женский разум демонической одержимости. То, кем она была, пока еще была не свободной от власти Левиафана. Сучкой и любовницей главного демона шкатулки Филиппа Лемаршана. Она сопротивлялась тому, как могла и раньше, но это периодически овладевало Джудит Флоэрти. Кровожадная дикая сексуальная похоть и страсть.
Она любовалась сейчас красивым мужским темнокожим мулата полукровки лицом и сравнивала его с тем лицом на той картине. Только вместо гладко и идеально выбритых скул и щек с черной густой вьющейся бородой и усами. Под которой была эта глубокая на его подбородке ямочка, что сводила Джудит сейчас с ума. Как и его синие смотрящие на нее, почти не отрываясь, под густыми нависающими бровями влюбленные до совершенного безумия в нее глаза.
Джудит именно его волосы и глаза очаровали. Да и само с темной гладкой ровной кожей сорокалетнее еще моложавое выглядевшее лицо мужчины. Все это говорило о хорошей половой силе и здоровье Оливера Макафферти. И о том, что наводило на приятные мысли обоих сидящих за одним столом с ним женщин о его в штанах мужском детородном, всегда готовом к близкой постельной любви кобелином члене. Которого, они еще своими карими игривыми сейчас коварными женскими глазами двух ретивых сучек не видели.
— «Иудифь и Олоферн» — зазвучало, не переставая в голове Джудит Флоэрти, опять захмелевшей от вновь выпитого дорогого вина и целого бокала шампанского — Самка жука Богомола. Паучиха, поедающая своего любовника самца«.»
Она ощутила, что она уже не такая как была совсем недавно. Как все вокруг менялось. Сам воздух в этом ресторане и даже свет. Именно она ощутила это. Это все эта вечно проклятая и ненавистная ей Джудит шкатулка КОНФИГУРАЦИЯ ПЛАЧА. И как нечто дотронулось до нее самой и ее молодого двадцатидевятилетнего женского сознания. То нечто, что она ощутила у своей постели, когда крутила эту держа всвоих руках шкатулку Лемаршана. Нечто родное даже и не зримое. То, чем или кем, она была в действительности. Сумасшедшей и больной из Калифорнийской клиники «СИДАРС СИНАЙ». Где над такими, как она Джудит Флоэрти ставили опыты над безнадежно больными психами, а порой даже преступниками женщинами. Там было много свихнувшихся по разным причинам уличных проституток. И одной из таковых была Джудит. Это было из ее прошлой далекой жизни.
Она попала туда после жестокого изнасилования и побоев. И это притаилось внутри нее, где-то очень глубоко в ней самой и было с ней везде и всюду. Даже в мире боли и страданий дракона и демона Левиафана. Время от времени, проявляя себя в виде провалов в девичьей памяти или вспышек неожиданного неуправляемого гнева и жестокости. Иногда дикого сексуального и развращенного психоза. Что проявился совсем недавно после воздействия колдовской силы коробки Филиппа Лемаршана. И который был причиной той жуткой ночной потасовки в ресторане «THE SNAKE KINGDOM», что своими действиями в танце живота спровоцировала Джудит Флоэрти.
Джудит, сейчас сидела напротив его и молчала, лишь не сводя глаз с Оливера Макафферти, пожирая того своими влюбленными в темнокожего мулата красавца гангстера девичьими карими под черными бровями глазами.
Сейчас о чем-то с ним, Оливером Макафферти разговаривала ее подружка еврейка Гамаль Шаадим. А Джудит Флоэрти, пока молчала, лишь глядя на него своего будущего любовника и врага, которого нужно было уже скоро убить.
Не смотря, ни на что, она, и вправду, не хотела этого делать, но иначе было невозможно поступить.
Джудит, то и дело отводила глаза и смотрела на ту висящую, почти к ней сейчас лицом на стене большую картину немецкого средневекового художника Лукаса Кранаха Старшего. Алкоголь делал свое положенное дело. Будоража своим крепким хмелем девичьи бурные фантазии.
Оливер Макафферти вел себя, как ни в чем, ни бывало. И уже как хорошо знакомый им обоим. Видимо, рассчитывая теперь на куда большую близкую взаимность самой Джудит Флоэрти. Возможно, он рассчитывал, если что, как мужчина, теперь еще и на свою физическую силу.
А она, представляла там себя. На той картине и на месте той героини, спасительницы целого осажденного иудейского города про которую ее напарница по восточным танцам сорокалетняя танцовщица и подружка еврейка Гамаль Шаадим говорила. И видела, именно и только там себя. С тем острым длинным окровавленным мечом и той отрубленной головой мужчины, что был теперь в ее фантазиях Оливером Макафферти. Все это вживалось в нее и овладевало ей. Своей необузданной кровожадной силой. Джудит пыталась сопротивляться этой захватившей ее молодой женский разум демонической одержимости. То, кем она была, пока еще была не свободной от власти Левиафана. Сучкой и любовницей главного демона шкатулки Филиппа Лемаршана. Она сопротивлялась тому, как могла и раньше, но это периодически овладевало Джудит Флоэрти. Кровожадная дикая сексуальная похоть и страсть.
Она любовалась сейчас красивым мужским темнокожим мулата полукровки лицом и сравнивала его с тем лицом на той картине. Только вместо гладко и идеально выбритых скул и щек с черной густой вьющейся бородой и усами. Под которой была эта глубокая на его подбородке ямочка, что сводила Джудит сейчас с ума. Как и его синие смотрящие на нее, почти не отрываясь, под густыми нависающими бровями влюбленные до совершенного безумия в нее глаза.
Страница 37 из 59
