На палубу роскошного морского лайнера, еле волоча ноги от обжорства, выходят два богатеньких господина во фраках. Одежда их выглядит как убогий церемониальный прикид.
Добавить в моё избранное
2 мин, 42 сек 7090
Один — наследник миллионной финансовой империи. Второй — его наследник. Оба довольно так облизываются, поглаживают животики и хрюкают. Переизбыток жиров периодически деформирует их одутловатые хари судорогами. Движения отца и сына — синхронные, как отражение скелета в зеркале. Бок о бок два одинаковых господина подходят к двум раскладным стульям и садятся. Два скелета делают тоже самое.
Вокруг — непроницаемая, поролоновая Ночь. Стулья слабо потрескивают радиошумами погибших кораблей. Мерцание, синие всполохи, холодный алюминий.
Прохладный морской ветерок весьма банален. В этом месте вещи ведут себя как хотят: шокируют и выделываются! А он же дует себе изредка и ничего сверхъестественного не вытворяет. Слабые вариации движения воздушных потоков. И всё, закончилась фантазия… Ваш слух улавливает некое посвистывание-поскрипывание? Это тихо щебечут коричневые скорпиончики, облепившие днище корабля и ржавые винты. Где расположены винты, вращаются ли они — это уж ваше личное дело. Можете повесить их себе на шею как ожерелье. Или ярко раскрасить и засунуть за пазуху.
Идем дальше. Отец и сын развалились. Расслабившись под действием винных спор, они наслаждаются разливающимся по телу ознобом. И апатично разглядывают тот кошмар, который происходит со звёздным небом.
— Где мы? Котлы есть? — Вопрошает жирный бас из старшего нагрудного кармана.
— Наc съели, пап.
— Тихо улыбается сын — и, повернувшись к сиранодебержераку, спрашивает у отца:
— А что же мы, по-твоему, только что ели? И, надо сказать — уфф! — даже обожрались… — Я ПОСМОТРЮ САМ, РАЗ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! — Старик засучивает рукав, являя миру свои первоклассные часики. Старшие часы здоровенные, разожравшиеся. У них множество полезных функций. Тысячи различных кнопок, стрелочек, колесиков и ромбиков! Есть даже кнопки с функциями «SOVA», «LEV», «BASS», «ЧЕРТеЖ», «ЛЕСКА», «ОКУНЬ», «УБИТЬ ОБОРЗЕВШЕГО НАСЛЕДНИКА, НАКИНУВШЕГО МНЕ НА ШЕЮ УДАВКУ», «УБИТЬ НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЮЩЕГО НАСЛЕДНИКА, СИДЯЩЕГО С ДЕВОЧКАМИ В ДЖАКУЗИ».
Обнаглевший наследник резко вскакивает: срывает старшие часы (микрокосм немного бледнеет), замахивается… И часы со свистом улетают далеко-далеко за горизонт! (МЫ СЛЫШИМ ОТТУДА ЗВУК «ЧПОК» И ТУСКЛОЕ БОРМОТАНИЕ) Глаза у отца стеклянные. Сначала сидит — пыхтит, потеет, парится. Потом медленно встает. Высунувшись в воображаемый иллюминатор, кричит молодой девушке. Нечто вроде свадебного марша в авангардной обработке:
— Ак-Кулы только пробуют людей на вкус, поняла? Проигралась, так гони квартиру! Тебе не скрыться от государства, пока ты дышешь смесью газов! Семёныч, сотвори самое тупое лицо, хватай вилы, И В ТЕМПЕ ВАЛИМ!
Здесь мы видим ответное действие Семёныча, живущего за горизонтом. Мы наблюдаем сияющий параллелепипед, вылетающий из-за линии горизонтавтологии. Это первоклассные часы вернулись из иной жизни за пределами палубы. Корабля. И вообще всего геометрического.
ХРЯСЬ! Сияющий параллелепипед на скорости врезается в голову старика и происходит сиятельное слияние! От удара наш грузный старичок — БУМСКРЫК! — падает. С грохотом опрокинув стул!
Второй персонаж… его теперь трудно узнать. «ЭТО» просто сидит и лыбой давит глыбу. Первый лежит в отключке: сияние постепенно затухает, и лицо старика вновь видно — оно изменяется… ух, твою мель!… кхдм, мы лучше не будем туда больше смотреть.
Появляется официант с лицом старшего наследника, в руках он несет механическую куклу с лицом официанта:
— Тени? Год — хлобысть? — Шелестит у него во рту северное сияние. А у младшенького начинается насморк. Но текут не сопельки, а все эти бесцельно пьяные столичные вечера с их сигаретной вонью, пластиковыми стаканчиками и оранжевым светом уличных фонарей. Сыночек жалобно вопит:
— Я превращаюсь в воду! Аклюпх! Дайте мне полотенце!
И официант берет полотенце… поворотом механической головы убавляет громкость звуков… завязывает вам глаза… И вы сладко спите в утробе, растягивая мир до Бермудского Треугольника.
Вы сладко спите.
Вокруг — непроницаемая, поролоновая Ночь. Стулья слабо потрескивают радиошумами погибших кораблей. Мерцание, синие всполохи, холодный алюминий.
Прохладный морской ветерок весьма банален. В этом месте вещи ведут себя как хотят: шокируют и выделываются! А он же дует себе изредка и ничего сверхъестественного не вытворяет. Слабые вариации движения воздушных потоков. И всё, закончилась фантазия… Ваш слух улавливает некое посвистывание-поскрипывание? Это тихо щебечут коричневые скорпиончики, облепившие днище корабля и ржавые винты. Где расположены винты, вращаются ли они — это уж ваше личное дело. Можете повесить их себе на шею как ожерелье. Или ярко раскрасить и засунуть за пазуху.
Идем дальше. Отец и сын развалились. Расслабившись под действием винных спор, они наслаждаются разливающимся по телу ознобом. И апатично разглядывают тот кошмар, который происходит со звёздным небом.
— Где мы? Котлы есть? — Вопрошает жирный бас из старшего нагрудного кармана.
— Наc съели, пап.
— Тихо улыбается сын — и, повернувшись к сиранодебержераку, спрашивает у отца:
— А что же мы, по-твоему, только что ели? И, надо сказать — уфф! — даже обожрались… — Я ПОСМОТРЮ САМ, РАЗ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! — Старик засучивает рукав, являя миру свои первоклассные часики. Старшие часы здоровенные, разожравшиеся. У них множество полезных функций. Тысячи различных кнопок, стрелочек, колесиков и ромбиков! Есть даже кнопки с функциями «SOVA», «LEV», «BASS», «ЧЕРТеЖ», «ЛЕСКА», «ОКУНЬ», «УБИТЬ ОБОРЗЕВШЕГО НАСЛЕДНИКА, НАКИНУВШЕГО МНЕ НА ШЕЮ УДАВКУ», «УБИТЬ НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЮЩЕГО НАСЛЕДНИКА, СИДЯЩЕГО С ДЕВОЧКАМИ В ДЖАКУЗИ».
Обнаглевший наследник резко вскакивает: срывает старшие часы (микрокосм немного бледнеет), замахивается… И часы со свистом улетают далеко-далеко за горизонт! (МЫ СЛЫШИМ ОТТУДА ЗВУК «ЧПОК» И ТУСКЛОЕ БОРМОТАНИЕ) Глаза у отца стеклянные. Сначала сидит — пыхтит, потеет, парится. Потом медленно встает. Высунувшись в воображаемый иллюминатор, кричит молодой девушке. Нечто вроде свадебного марша в авангардной обработке:
— Ак-Кулы только пробуют людей на вкус, поняла? Проигралась, так гони квартиру! Тебе не скрыться от государства, пока ты дышешь смесью газов! Семёныч, сотвори самое тупое лицо, хватай вилы, И В ТЕМПЕ ВАЛИМ!
Здесь мы видим ответное действие Семёныча, живущего за горизонтом. Мы наблюдаем сияющий параллелепипед, вылетающий из-за линии горизонтавтологии. Это первоклассные часы вернулись из иной жизни за пределами палубы. Корабля. И вообще всего геометрического.
ХРЯСЬ! Сияющий параллелепипед на скорости врезается в голову старика и происходит сиятельное слияние! От удара наш грузный старичок — БУМСКРЫК! — падает. С грохотом опрокинув стул!
Второй персонаж… его теперь трудно узнать. «ЭТО» просто сидит и лыбой давит глыбу. Первый лежит в отключке: сияние постепенно затухает, и лицо старика вновь видно — оно изменяется… ух, твою мель!… кхдм, мы лучше не будем туда больше смотреть.
Появляется официант с лицом старшего наследника, в руках он несет механическую куклу с лицом официанта:
— Тени? Год — хлобысть? — Шелестит у него во рту северное сияние. А у младшенького начинается насморк. Но текут не сопельки, а все эти бесцельно пьяные столичные вечера с их сигаретной вонью, пластиковыми стаканчиками и оранжевым светом уличных фонарей. Сыночек жалобно вопит:
— Я превращаюсь в воду! Аклюпх! Дайте мне полотенце!
И официант берет полотенце… поворотом механической головы убавляет громкость звуков… завязывает вам глаза… И вы сладко спите в утробе, растягивая мир до Бермудского Треугольника.
Вы сладко спите.
