Для Кирилла день, когда началась эта история, ничем не отличался от всех предыдущих серых и одноцветных. С тех пор как он пошел в школу все дни были такими. Институтская жизнь вдали от родителей ярче не стала.
Добавить в моё избранное
8 мин, 6 сек 9382
Он считал, что его голубка не как все. Вечером же, когда Кирилл вернулся из института после пар, которых на этот раз был полный набор, семечек не было, а голубка была на своем посту. Казалось, что она только что прилетела. Радости парня не было границ. Не переодеваясь, Кирилл отправился на кухню, накрошил прямо на стол свежий батон, сгреб в блюдце и, так же как и накануне, водрузил на старую тумбу на балконе поверх вчерашнего блюдца. Голубка неотрывно наблюдала за всеми его манипуляциями и, едва за ним закрылась дверь, принялась за угощенье. Она неспешно клевала крошки и поглядывала на стоявшего за дверью Кирилла своими серыми глазами.
Она прилетала каждый день и усаживалась на перила. Кирилл подкармливал её семечками и хлебными крошками. Так прошла вся осень и начало зимы. Лишь однажды Кирилл насмелился погладить голубку. Она упорхнула прочь, и уже с перил соседнего балкона глянула на него осуждающе. Парень принялся извиняться, клятвенно пообещал, что никогда больше не прикоснется к ней. Голубка вернулась и продолжила лакомиться, а Кирилл стоял, не смея пошевелиться, лишь бы она не улетела. Он любовался ею. Каждое мгновение, проведенное рядом с ней, было радостью для него.
Зажглись огни фонарей, неярких еще в не угасшем свете вечера. Когда они разгорелись ярче, голубка улетела. Она всякий раз улетала, когда загорались фонари. С каждым днём все раньше.
Зима выдалась необычайно лютой, но не смотря на морозы Кирилл все так же выходил курить на балкон, хотя чаще всего уходил не докурив сигарету. Чаще всего это случалось утром, ведь утром ее не было. А вечером в сгущающихся сумерках он даже и не вспоминал про сигарету.
В самом конце декабря, когда морозы стояли особенно сильные, Кирилл проснулся за мгновение до будильника и выключил его до того звонка. Долго сидел на кухне над остывающей кружкой кофе, не глядя в зашторенные окна. Даже балкон не выглядывал. Повертев сигарету, сунул ее обратно в пачку. Еще до срока собрался и, одевшись, вышел из квартиры. Ему уже хотелось, чтобы был вечер, ему казалось, что если выйти раньше, то и прийти назад можно раньше. Замкнув дверь, Кирилл торопливо спустился по лестнице. Хлопнула подъездная дверь и парня со всех сторон охватило морозом. Светало, и потому небо было удивительного голубого цвета.
Поежившись, Кирилл задрал голову к небу в поисках последних самых ярких звезд. Не нашел. Взгляд привычно скользнул по балконам, и парень даже пошел дальше, но нет, взгляд зацепился за что-то, и помимо воли вернулся к балкону третьего этажа. Что-то свешивалось с перил, что-то похожее на крыло. Кирилл прошел еще несколько шагов, а потом повернул назад. Он взлетел на третий этаж за мгновение, долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Отперев дверь, бросился в обуви к балкону. Уже у двери остановился перевести дыхание. Казалось, сердце стучит о кадык, дыхание сбилось так, словно позади финишная ленточка километрового забега. Глубоко вздохнув, он задержал дыхание и отодвинул штору, и сразу увидел ее. Голубка сидела, или скорее лежала на перилах неподвижно. Голова покоилась на перилах, глаза закрыты, а одно крыло свешивалось. Чудо, что она не упала.
Казалось, она мертва. Отчего-то стало больно, то ли на душе, то ли на сердце. Трясущимися руками Кирилл открыл дверь и вышел. Медленно, стараясь разглядеть, дышит она или нет. Она дышала, правда едва-едва.
— Эй… Не сразу, но она подняла голову и глянула на него. Не сложно было догадаться, что ей холодно. Она села ровнее, нахохлилась, но не поднялась.
— Эй, с тобой все в порядке? — Кирилл не спешил подходить, опасаясь, что она может улететь, или скорее упасть.
— Тебе холодно? Я тебя возьму на руки?
Она встрепенулась и поднялась, больше опираясь на одну лапу.
— Э-э-э, тогда сама может? — он посторонился и открыл дверь шире.
— Тебе же холодно… и это, мне в институт надо. А я… я же беспокоится буду.
Пристально посмотрев на парня, птица спорхнула на пол. Получилось не очень, и Кирилл едва сдержался, чтобы не подскочить к ней. Доковыляв до двери, она впрыгнула внутрь. Кирилл, выждав немного, юркнул следом и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Далеко от двери голубка не ушла, она села под стулом у батареи, все так же нахохлившись. Постояв немного рядом, Кирилл ушел на кухню, налил в блюдце воды, в другое блюдце насыпал семечек и свежих хлебных крошек. Крадучись вернулся в комнату, полутора метрах от голубки поставил блюдечки на пол и аккуратно пододвинул. От скрежещущего звука птица вздрогнула и открыла глаза.
— Извини! — пробормотал он поспешно.
— Я пойду, в четыре буду.
На парах Кирилл был невнимателен, все порывался сбежать, и только мысль, что ему это минусом пойдет на ближайшем зачете останавливала его. Домой шел разве что не вприпрыжку, по пути зашел в магазин. Вместо сигарет купил печенья и конфет, ведь дома к чаю ничего не было, даже заварки.
Она прилетала каждый день и усаживалась на перила. Кирилл подкармливал её семечками и хлебными крошками. Так прошла вся осень и начало зимы. Лишь однажды Кирилл насмелился погладить голубку. Она упорхнула прочь, и уже с перил соседнего балкона глянула на него осуждающе. Парень принялся извиняться, клятвенно пообещал, что никогда больше не прикоснется к ней. Голубка вернулась и продолжила лакомиться, а Кирилл стоял, не смея пошевелиться, лишь бы она не улетела. Он любовался ею. Каждое мгновение, проведенное рядом с ней, было радостью для него.
Зажглись огни фонарей, неярких еще в не угасшем свете вечера. Когда они разгорелись ярче, голубка улетела. Она всякий раз улетала, когда загорались фонари. С каждым днём все раньше.
Зима выдалась необычайно лютой, но не смотря на морозы Кирилл все так же выходил курить на балкон, хотя чаще всего уходил не докурив сигарету. Чаще всего это случалось утром, ведь утром ее не было. А вечером в сгущающихся сумерках он даже и не вспоминал про сигарету.
В самом конце декабря, когда морозы стояли особенно сильные, Кирилл проснулся за мгновение до будильника и выключил его до того звонка. Долго сидел на кухне над остывающей кружкой кофе, не глядя в зашторенные окна. Даже балкон не выглядывал. Повертев сигарету, сунул ее обратно в пачку. Еще до срока собрался и, одевшись, вышел из квартиры. Ему уже хотелось, чтобы был вечер, ему казалось, что если выйти раньше, то и прийти назад можно раньше. Замкнув дверь, Кирилл торопливо спустился по лестнице. Хлопнула подъездная дверь и парня со всех сторон охватило морозом. Светало, и потому небо было удивительного голубого цвета.
Поежившись, Кирилл задрал голову к небу в поисках последних самых ярких звезд. Не нашел. Взгляд привычно скользнул по балконам, и парень даже пошел дальше, но нет, взгляд зацепился за что-то, и помимо воли вернулся к балкону третьего этажа. Что-то свешивалось с перил, что-то похожее на крыло. Кирилл прошел еще несколько шагов, а потом повернул назад. Он взлетел на третий этаж за мгновение, долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Отперев дверь, бросился в обуви к балкону. Уже у двери остановился перевести дыхание. Казалось, сердце стучит о кадык, дыхание сбилось так, словно позади финишная ленточка километрового забега. Глубоко вздохнув, он задержал дыхание и отодвинул штору, и сразу увидел ее. Голубка сидела, или скорее лежала на перилах неподвижно. Голова покоилась на перилах, глаза закрыты, а одно крыло свешивалось. Чудо, что она не упала.
Казалось, она мертва. Отчего-то стало больно, то ли на душе, то ли на сердце. Трясущимися руками Кирилл открыл дверь и вышел. Медленно, стараясь разглядеть, дышит она или нет. Она дышала, правда едва-едва.
— Эй… Не сразу, но она подняла голову и глянула на него. Не сложно было догадаться, что ей холодно. Она села ровнее, нахохлилась, но не поднялась.
— Эй, с тобой все в порядке? — Кирилл не спешил подходить, опасаясь, что она может улететь, или скорее упасть.
— Тебе холодно? Я тебя возьму на руки?
Она встрепенулась и поднялась, больше опираясь на одну лапу.
— Э-э-э, тогда сама может? — он посторонился и открыл дверь шире.
— Тебе же холодно… и это, мне в институт надо. А я… я же беспокоится буду.
Пристально посмотрев на парня, птица спорхнула на пол. Получилось не очень, и Кирилл едва сдержался, чтобы не подскочить к ней. Доковыляв до двери, она впрыгнула внутрь. Кирилл, выждав немного, юркнул следом и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Далеко от двери голубка не ушла, она села под стулом у батареи, все так же нахохлившись. Постояв немного рядом, Кирилл ушел на кухню, налил в блюдце воды, в другое блюдце насыпал семечек и свежих хлебных крошек. Крадучись вернулся в комнату, полутора метрах от голубки поставил блюдечки на пол и аккуратно пододвинул. От скрежещущего звука птица вздрогнула и открыла глаза.
— Извини! — пробормотал он поспешно.
— Я пойду, в четыре буду.
На парах Кирилл был невнимателен, все порывался сбежать, и только мысль, что ему это минусом пойдет на ближайшем зачете останавливала его. Домой шел разве что не вприпрыжку, по пути зашел в магазин. Вместо сигарет купил печенья и конфет, ведь дома к чаю ничего не было, даже заварки.
Страница 2 из 3
