20 минут в ожидании расстрела: как это повлияло на психику Достоевского Эпилепсия Достоевского, носила не генетический, а приобретённый характер. Биографы расходятся в определении времени, когда у писателя стали проявляться видимые признаки этого недуга. Дочь Достоевского полагала, что первый припадок с обмороком у…
Добавить в моё избранное
4 мин, 3 сек 9668
20 минут в ожидании расстрела: как это повлияло на психику Достоевского.
Эпилепсия Достоевского, носила не генетический, а приобретённый характер. Биографы расходятся в определении времени, когда у писателя стали проявляться видимые признаки этого недуга.
Дочь Достоевского полагала, что первый припадок с обмороком у него случился в 19-летнем возрасте, когда пришло известие о смерти отца, а уже позднее произошло развитие болезни. Аналогичного мнения придерживался личный медик прозаика Яновский, считавший, что уже в юношеские годы его подопечный мог неожиданно потерять сознание на короткий срок.
Но брат литератора был уверен, что эпилепсия стала следствием стресса, испытанного им в 28-летнем возрасте, когда в декабре 1849 года его как участника оппозиционного «Кружка Петрашевского» приговорили к смертной казни и вывели на Семёновский плац для расстрела.
20 минут, проведённых в ожидании исполнения приговора, который в последнее мгновение был заменён ссылкой на каторгу, перевернули сознание будущего классика и оказали необратимые последствия на его психоневрологическое и физическое здоровье.
Поначалу Достоевский не придавал серьёзного значения болезни и шутливо называл её «кондрашкой с ветерком» но по мере учащения приступов, сопровождавшихся глубокими обмороками, конвульсиями по всему телу и потерей памяти, он стал относиться к ней серьёзно.
Этому в немалой степени способствовало немощное состояние после эпилептического припадка, когда в течение нескольких дней у него болели выворачивавшиеся при судорогах суставы и полученные при падении синяки.
В письме к Герасимовой он замечал: «Я выдержал три припадка моей падучей болезни, чего уже многие годы не бывало в такой силе и так часто. Но после припадков я по два, по три дня ни работать, ни писать, ни даже читать ничего не могу, потому что весь разбит, и физически, и духовно…»
В среднем в месяц у Достоевского случался один приступ, но иногда наступали обострения, и они повторялись несколько раз к ряду, подрывая его силы. Но, к счастью, они не приводили к деградации личности, поскольку имели истероэпилепсическую природу, с характерными для неё беспорядочными мышечными сокращениями и криками о помощи.
О том, что скоро будет удар, он догадывался по галлюцинациям красного цвета и нарастающему колокольному звону, что позволяет современным врачам сделать предположение, о том, что у него были поражены височная извилина и затылочная область.
Свою болезнь писатель ни от кого не скрывал, и второй супруге Анне Григорьевне сообщил о ней уже на первом свидании. Кроме того он во всех подробностях описывал одолевавшие его мучительные приступы, педантично фиксируя их даты и последствия.
Позднее эти заметки нашли место в издаваемом им ежемесячном журнале «Дневник писателя» а испытанные на себе болезненные ощущения в мощной эмоциональной форме перенесены на страницы произведений.
Почти в каждом его романе есть персонаж, страдающий эпилепсией, описывая недуг которого Достоевский, проявлял высший пилотаж в постижении больной души, выступая в качестве непревзойдённого психопатолога.
Анализируя свидетельства современников, дневники, произведения и факты биографии Достоевского сегодняшние психиатры склоняются к версии, что он принадлежит к числу гениальных шизофреников, страдавших раздвоением личности.
По мнению Райнхарда Лаута, богобоязненный в жизни писатель находил психологическую отдушину в литературе, где его персонажи совершали преступления и нарушали нравственные правила. Но просыпавшийся голос совести, в конечном счете, заставлял его не оправдывать, а осуждать идеи, которыми руководствовались его герои, преступая закон.
Ища подтверждения для обоснования своей догадки, врачи ссылаются на высокую работоспособность Достоевского, который мог без перерыва писать несколько дней и ночей, и звуковые галлюцинации, предварявшие приступ эпилепсии.
Другой напастью Достоевского был геморрой, мучавший его с молодых лет, и обострявшийся каждую весну. Однажды, не совладав с болью, он упомянул о нём в переписке с Врангелем: «А теперь вот уже месяц замучил меня геморрой. Вы об этой болезни, вероятно, не имеете и понятия, каковы могут быть её припадки. Вот уже третий год сряду она повадилась мучить меня два месяца в году — в феврале и в марте. И каково же! Пятнадцать дней должен был я пролежать на моём диване и пятнадцать дней не мог взять пера в руки»
Среди биографического наследия Достоевского есть медицинская справка, выписанная ему военным врачом Ризенкампфом, который на основе внешнего осмотра, обнаружил у круглолицего и полненького в ту пору пациента сухой кашель, опухоль подчелюстных и шейных желёз, а также плохое состояние крови.
К счастью, его пессимистический диагноз оказался ошибочным, но мнительный Достоевский оббегал ещё много врачей, чтобы развеять сомнения о своем тяжёлом состоянии.
Эпилепсия Достоевского, носила не генетический, а приобретённый характер. Биографы расходятся в определении времени, когда у писателя стали проявляться видимые признаки этого недуга.
Дочь Достоевского полагала, что первый припадок с обмороком у него случился в 19-летнем возрасте, когда пришло известие о смерти отца, а уже позднее произошло развитие болезни. Аналогичного мнения придерживался личный медик прозаика Яновский, считавший, что уже в юношеские годы его подопечный мог неожиданно потерять сознание на короткий срок.
Но брат литератора был уверен, что эпилепсия стала следствием стресса, испытанного им в 28-летнем возрасте, когда в декабре 1849 года его как участника оппозиционного «Кружка Петрашевского» приговорили к смертной казни и вывели на Семёновский плац для расстрела.
20 минут, проведённых в ожидании исполнения приговора, который в последнее мгновение был заменён ссылкой на каторгу, перевернули сознание будущего классика и оказали необратимые последствия на его психоневрологическое и физическое здоровье.
Поначалу Достоевский не придавал серьёзного значения болезни и шутливо называл её «кондрашкой с ветерком» но по мере учащения приступов, сопровождавшихся глубокими обмороками, конвульсиями по всему телу и потерей памяти, он стал относиться к ней серьёзно.
Этому в немалой степени способствовало немощное состояние после эпилептического припадка, когда в течение нескольких дней у него болели выворачивавшиеся при судорогах суставы и полученные при падении синяки.
В письме к Герасимовой он замечал: «Я выдержал три припадка моей падучей болезни, чего уже многие годы не бывало в такой силе и так часто. Но после припадков я по два, по три дня ни работать, ни писать, ни даже читать ничего не могу, потому что весь разбит, и физически, и духовно…»
В среднем в месяц у Достоевского случался один приступ, но иногда наступали обострения, и они повторялись несколько раз к ряду, подрывая его силы. Но, к счастью, они не приводили к деградации личности, поскольку имели истероэпилепсическую природу, с характерными для неё беспорядочными мышечными сокращениями и криками о помощи.
О том, что скоро будет удар, он догадывался по галлюцинациям красного цвета и нарастающему колокольному звону, что позволяет современным врачам сделать предположение, о том, что у него были поражены височная извилина и затылочная область.
Свою болезнь писатель ни от кого не скрывал, и второй супруге Анне Григорьевне сообщил о ней уже на первом свидании. Кроме того он во всех подробностях описывал одолевавшие его мучительные приступы, педантично фиксируя их даты и последствия.
Позднее эти заметки нашли место в издаваемом им ежемесячном журнале «Дневник писателя» а испытанные на себе болезненные ощущения в мощной эмоциональной форме перенесены на страницы произведений.
Почти в каждом его романе есть персонаж, страдающий эпилепсией, описывая недуг которого Достоевский, проявлял высший пилотаж в постижении больной души, выступая в качестве непревзойдённого психопатолога.
Анализируя свидетельства современников, дневники, произведения и факты биографии Достоевского сегодняшние психиатры склоняются к версии, что он принадлежит к числу гениальных шизофреников, страдавших раздвоением личности.
По мнению Райнхарда Лаута, богобоязненный в жизни писатель находил психологическую отдушину в литературе, где его персонажи совершали преступления и нарушали нравственные правила. Но просыпавшийся голос совести, в конечном счете, заставлял его не оправдывать, а осуждать идеи, которыми руководствовались его герои, преступая закон.
Ища подтверждения для обоснования своей догадки, врачи ссылаются на высокую работоспособность Достоевского, который мог без перерыва писать несколько дней и ночей, и звуковые галлюцинации, предварявшие приступ эпилепсии.
Другой напастью Достоевского был геморрой, мучавший его с молодых лет, и обострявшийся каждую весну. Однажды, не совладав с болью, он упомянул о нём в переписке с Врангелем: «А теперь вот уже месяц замучил меня геморрой. Вы об этой болезни, вероятно, не имеете и понятия, каковы могут быть её припадки. Вот уже третий год сряду она повадилась мучить меня два месяца в году — в феврале и в марте. И каково же! Пятнадцать дней должен был я пролежать на моём диване и пятнадцать дней не мог взять пера в руки»
Среди биографического наследия Достоевского есть медицинская справка, выписанная ему военным врачом Ризенкампфом, который на основе внешнего осмотра, обнаружил у круглолицего и полненького в ту пору пациента сухой кашель, опухоль подчелюстных и шейных желёз, а также плохое состояние крови.
К счастью, его пессимистический диагноз оказался ошибочным, но мнительный Достоевский оббегал ещё много врачей, чтобы развеять сомнения о своем тяжёлом состоянии.
Страница 1 из 2
