Наконец-то смена подошла к концу и я, миновав турникет, вышел за проходную родного завода, поправил рюкзак на плече и втянул ноздрями свежий прохладный ночной воздух. Вдалеке видны тусклые огни спящего промышленного городка, где-то слышен редкий лай бродячих собак, ярко светят звёзды — вот за это я и люблю работать на второй смене. А ещё потому что начальства поменьше и смена на пол-часа короче.
Добавить в моё избранное
5 мин, 36 сек 1950
Голова болела, в глазах двоилось, всё лицо было в чём-то мокром, тёплом и липком. Я, пошатываясь, встал, осмотрелся. С нескольких сторон к дорожке подъезжали машины с мигалками: менты и скорая. Свет от фар осветил дорожку и я снова увидел женщину, от чего мой желудок скрутило, я упал на четвереньки и сблевал в траву.
Женщина сидела на асфальте, раскачиваясь взад-вперёд, держа на руках маленького ребёнка. Вернее то, что от него осталось. Головка развёрнута назад и свисает на спину, половина лица напоминает фарш, одной ручки не хватает, неестественно выгнуты ножки, вместо живота зияет дыра, сквозь которую до самой земли свисают внутренности. Кусочки ребёнка лежали и в том месте, где находилась «собака», его ручка была там же. Дорожка была густо залита чем-то тёмным, как я понял — кровью. То, что я поначалу принял за кучу мусора оказалось помятой детской коляской.
Послышались звуки захлопывающихся дверц машин, голоса. Я попытался подняться, но ноги не слушались, голова болела ещё сильнее и я просто обессилено упал на траву. Голоса приближались. Кажется, я опять начал отключаться. Спустя некоторое время снова послышались крики, плач, опять рыдала женщина.
— Да успокойте её кто-нибудь! — раздраженно прикрикнул кто-то.
— Второй случай за ночь. Ну чего они ночью с детём на улице забыли, а?
— Товарищ майор, там ещё один, — сообщил какой-то совсем юношеский, почти подростковый голос.
— Ребёнок? Живой?
— Да нет, взрослый. Живой, но в отключке вроде… — Так чего стоишь? Врача, быстро!
— Есть врача!
Ко мне подошли какие-то люди, что-то говорили, спрашивали. Но я уже мало что соображал.
Очнулся я в больнице с перебинтованной головой в пустой двухмесной палате. Рядом сидел усатый мужчина в форме. Увидев, что я очнулся, он поздоровался, представился майором Поддубным, порасспрашивал немного. Когда он уже собирался уходить, я спросил:
— А что это хоть было, а?
— Собаки. Просто дворовые собаки.
— Какие собаки? Я же сам видел, большое оно было! Да и… — Собаки это! Ты головой ударился сильно, вот и причудилось.
— А коляску погнул кто?
— Какую коляску? Не выдумывай ерунды. Выздоравливай.
И ушёл.
В больнице я провалялся недели две. В газете прочитал, что в ту ночь ещё одного младенца загрызли, недалеко от того места, где я был. Всё списали на собак, даже поотстреливали немного. Но я-то знаю, никакие это не собаки…
Женщина сидела на асфальте, раскачиваясь взад-вперёд, держа на руках маленького ребёнка. Вернее то, что от него осталось. Головка развёрнута назад и свисает на спину, половина лица напоминает фарш, одной ручки не хватает, неестественно выгнуты ножки, вместо живота зияет дыра, сквозь которую до самой земли свисают внутренности. Кусочки ребёнка лежали и в том месте, где находилась «собака», его ручка была там же. Дорожка была густо залита чем-то тёмным, как я понял — кровью. То, что я поначалу принял за кучу мусора оказалось помятой детской коляской.
Послышались звуки захлопывающихся дверц машин, голоса. Я попытался подняться, но ноги не слушались, голова болела ещё сильнее и я просто обессилено упал на траву. Голоса приближались. Кажется, я опять начал отключаться. Спустя некоторое время снова послышались крики, плач, опять рыдала женщина.
— Да успокойте её кто-нибудь! — раздраженно прикрикнул кто-то.
— Второй случай за ночь. Ну чего они ночью с детём на улице забыли, а?
— Товарищ майор, там ещё один, — сообщил какой-то совсем юношеский, почти подростковый голос.
— Ребёнок? Живой?
— Да нет, взрослый. Живой, но в отключке вроде… — Так чего стоишь? Врача, быстро!
— Есть врача!
Ко мне подошли какие-то люди, что-то говорили, спрашивали. Но я уже мало что соображал.
Очнулся я в больнице с перебинтованной головой в пустой двухмесной палате. Рядом сидел усатый мужчина в форме. Увидев, что я очнулся, он поздоровался, представился майором Поддубным, порасспрашивал немного. Когда он уже собирался уходить, я спросил:
— А что это хоть было, а?
— Собаки. Просто дворовые собаки.
— Какие собаки? Я же сам видел, большое оно было! Да и… — Собаки это! Ты головой ударился сильно, вот и причудилось.
— А коляску погнул кто?
— Какую коляску? Не выдумывай ерунды. Выздоравливай.
И ушёл.
В больнице я провалялся недели две. В газете прочитал, что в ту ночь ещё одного младенца загрызли, недалеко от того места, где я был. Всё списали на собак, даже поотстреливали немного. Но я-то знаю, никакие это не собаки…
Страница 2 из 2
