Кровавая охота

— Лин, я не мог спать с самого поступления в больницу. Позволь остаться у вас сегодня. Обещай, что никому не скажешь, даже Гарри. Пожалуйста!

Она посмотрела на свое запястье и негромко сказала: — Гаррет, мне больно.

Он выпустил ее руку, как ужаленный. Дьявольщина!

— Прости.

Лин потерла следы, оставленные на запястье его пальцами.

— Не думала, что ты так силен. Гаррет…

Как можно так забываться? Ведь он понял, как силен, когда связывал санитара.

— Я не сознавал… не хотел… прости, — жалобно сказал он.

— Гаррет!

Он взглянул на нее.

Она похлопала его по руке.

— Можешь остаться, но с одним условием. Ты ничего не будешь делать, только отдыхать. Обещаешь?

Он кивнул.

Она улыбнулась.

— К счастью, сегодня суббота, мне не нужно идти на работу, ты не останешься один. Гарри ушел без завтрака. Как тебе понравятся его вафли?

Голова кружилась от голода, но сама мысль о вафлях вызвала тошноту. Он скорчил гримасу.

— Я не голоден.

Лин нахмурилась.

— Гаррет… — начала она. Потом вздохнула. — Ну, ладно. Ложись в комнате для гостей.

Постель. Он не сможет уснуть в постели.

— Я предпочел бы поспать во дворе.

— Во дворе! — с ужасом сказала она. — Здесь так холодно.

— Пожалуйста. В доме нечем дышать.

Должно быть, в голосе его слышалось отчаяние. Она нахмурилась, но не возразила, даже когда он миновал кресло и лег прямо на траву в тени дерева. Последнее сознательное ощущение: Лин чем-то укрывает его.

Он спал, но забвения не было. Ему снились сны… лихорадочные, ужасные сны… он в переулке, и Лейн разрывает ему горло… Он Джералд Моссман, и из него извлекают все внутренности на столе для вскрытия… он охотится на гуляющих в парке Золотых Ворот и рвет их горло, пьет их соленую кровь. Он бежал от убийц, бежал через парк к консерватории, но внутри она почему-то превратилась в библиотеку. С полок пульсировали красным названия книг: Дракула, Взлет и падение римских вампиров, Основание и вампиры, Вампиры наносят ответный удар [Тут пародируются названия известных американских фантастических книг и фильмов ужаса].

Отвернувшись в отвращении от полок, он обнаружил вокруг себя группу детей: они под руководством Лин рисовали летучих мышей и волков. Он начал пятиться, но Лин схватила его за руку, усадила в кресло, прижала голову к своей груди.

— Тише, Гаррет, тише. — Она слегка раскачивалась, гладя его по голове, как делала после смерти Марти. — Сильный человек не сдается. Давай попробуем подумать спокойно. Смотри. — Она отпустила его и начала рисовать в своем альбоме. — Очевидно, не все, что говорят легенды о вампирах, правда. Да, тебе лучше спится на земле, ты чувствуешь запах крови, жаждешь ее, что-то случилось с твоими зубами. С другой стороны, дневной свет причиняет тебе неудобства, но не убивает. И никакой ерунды насчет зеркал. Это нарушало бы законы природы. Тема требует дальнейших исследований, но, вероятно, большая часть легенд ложна. Может, ты не перестал быть личностью, той личностью, которую любим мы с Гарри. Удовлетворив основные потребности в еде и сне, ты сможешь продолжать жить обычной, прежней жизнью. Понимаешь? Гаррет? — Голос ее становился все настойчивей. — Гаррет?

Это настоящий голос, не сон. Гаррет раскрыл глаза, как всю жизнь, мгновенно переходя от сна к полному сознанию. Это по крайней мере не изменилось. Небо сквозь ветви дерева казалось красноватым, Лин склонялась к нему с выражением облегчения.

— Никогда такого крепкого сна не видела, — сказала она. — Ты, кажется, за весь день не пошевельнулся. Мне казалось даже, что ты не дышишь. Время от времени я подходила, чтобы убедиться, что ты жив. — Она помолчала. — Ты знаешь, твой пульс почти невозможно услышать? И кожа у тебя холодная. Гаррет, пожалуйста, пожалуйста, позволь отвезти тебя в больницу.

Он сел, пытаясь вспомнить сон. Языком ощутил отверстия на месте клыков. Может, Лин во сне была права? И он сможет жить прежней жизнью? — Гарри вернулся? — Он позвонил и сказал, что вернется поздно. Переворачивают город вверх дном, пытаясь отыскать тебя.

Гаррет вспыхнул, почувствовав осуждение в ее голосе.

— Спасибо, что не выдала.

— Тебе нужно было отдохнуть. — Она встала. — Пойдем в дом. Холодно.

Ему так не казалось.

— Что тебе дать на ужин?

Горло у него горело. Судорога сжала желудок. Он подождал, пока она пройдет.

— Только чай, пожалуйста.

Она резко повернулась.

— Нелепость! Ты должен есть! Ты что, пытаешься заморить себя голодом?

Может, так было бы лучше. Сны часто всего лишь сны. Ему не хотелось думать о еде.

— Пожалуйста, Лин.

Она налила чаю и стояла, сложив руки, смотрела, как он пьет.