Кровавая охота

Сцена казалась каруселью, ночь головокружительно неслась мимо. Но под растущим возбуждением, под предчувствием всех этих чудес скрывалось беспокойство. Что? Он забыл. Ничего: вспомнит потом.

Он покачал головой.

— Я удивляюсь, что вы так долго ждали. Неужели тот, кто сделал вас вампиром, не интересовался этим?

Лейн вздохнула.

— Мы собирались. Все показывало, что Европа вот-вот распадется, но мы не могли уйти, пока не обеспечена и не продана собственность в Польше. Еще неделя, и мы освободились бы, но Гитлер действовал быстрее и более жестоко, чем кто-нибудь предвидел. — Она вздрогнула. — Блицкриг не просто слово, когда сам его переживешь. Варшава превратилась в хаос. Мы с Ириной потеряли друг друга, и я больше ее никогда не видела, даже когда после войны начала разыскивать.

Гаррет мигнул.

— Ирина? Она? Женщина сделала вас вампиром? — Пусть это вас не шокирует, любимый. — Лейн схватила его за руку. — Человеческая кровь — это человеческая кровь; не обязательно пить кровь противоположного пола. Обычно так и бывает, и Ирина питалась мужчинами, но я упросила ее пить мою кровь и позволить выпить ее. Она называла себя Ирина Родек, и у нее был польский паспорт.

Он почувствовал, как поднимаются его брови.

— Полячка?

Лейн хихикнула.

— Все вампиры из Трансильвании, вы знаете. Конечно, на самом деле она не полячка. Однажды она мне сказала, что ей почти пятьсот лет. Некоторое время она была русской аристократкой, но должна была бежать из России после революции. Мы встретились в Вене. — Голос ее стал сонным. Она положила голову ему на плечо. — Июль 1934. Вена была тогда неподходящим местом, с путчем Гитлера и убийством Дольфуса, но Мэтью заупрямился. Что для нас политика, сказал он, если кафе и музеи остаются открытыми? У него тогда еще оставались сбережения, и мы ими пользовались.

— Мэтью? Учитель, с которым вы убежали? — Мэтью Карлсон, да, но правильнее будет сказать, что я побежала за ним. Я училась у него истории в ту весну и знала, что он собирается в Европу в годичный отпуск, и мне так хотелось убраться из Баумена и Канзаса, что я бросилась ему на шею. Он был средних лет, и жена того же возраста, и мысль о том, что студентка, даже огромного роста, находит его сексуально привлекательным, превратила его в воск. Он бросил жену и взял с собой меня. Мы сидели в кафе, и я заметила, что он смотрит мимо меня. Я обернулась посмотреть, на что он смотрит. Оказалось, не что, а кто — женщина за соседним столиком. — Лейн рассмеялась. — Я сразу ее возненавидела. Такая изысканная, как дрезденская статуэтка, миниатюрная, с прекрасной фигурой, волосы как соболь, и фиолетовые глаза. И она смотрела на Мэтью, флиртовала с ним. Хуже того: он, выпучив глаза, пялился на нее. Неожиданно я пришла в ярость. Бросилась на нее, собираясь изувечить.

Гаррет вспомнил фото в «Кроникл»

— Вы так же бросились на женщину, которая увела у вас ужин, помните?

Она улыбнулась.

— О, да. И была бы ужасная сцена, но она посмотрела прямо мне в глаза и очень спокойно, с очаровательным акцентом, сказала: «Не сердитесь. Сядьте. Приятно было бы, если бы вы присоединились к моему чаю» И я вдруг перестала сердиться, и мы с Мэтью подсели к ней.

Гаррет мысленно видел эту сцену. Очарованный, он искоса взглянул на Лейн.

— А как вы узнали, что она вампир, и попросили ее сделать вас тоже вампиром? — Наблюдая за ней, видя, что она всегда встречается с разными мужчинами, однажды и с Мэтью, наблюдая потом за этими мужчинами. После этого случая она как бы взяла меня себе под крыло. «Мне кажется, вы чувствуете себя несчастной, — сказала она мне несколько дней спустя. — Вы считаете себя уродливой» Она научила меня одеваться и ходить.«Вы не можете стать миниатюрной, свернуться калачиком в постели, поэтому не тратьте свою юность на это желание. Считайте себя богиней, королевой, и ведите себя как королева» Ирина первая поняла, что у меня есть талант певицы. Она даже платила учителю пения, чтобы развить мой голос. Но это было позже. Вначале она просто была добра ко мне, и когда я увидела, как мужчины падают перед ней, я захотела быть такой же, поэтому я стала внимательней следить за ней и подражать. — Лейн нахмурилась. — Не знаю, почему я поняла, что она вампир. Хоть я всегда думала о вампирах, оборотнях и ограх, мечтала стать один из них и отомстить своим мучителям, но я в них не верила. Если бы это происходило в Канзасе, такая мысль мне и в голову не пришла бы: показалась бы нелепой. Но я была в Вене, а там реальными кажутся самые волшебные сказки. Я нашла себе сказочную крестную. Я это поняла, и когда настало время нам с Мэтью уезжать, я отказалась ехать с ним. Убежала к Ирине, с плачем сказала, что его одолели угрызения совести перед женой и он меня бросил. Просила разрешения остаться с ней, стать ее служанкой.

— И она позволила?

Довольная улыбка показалась на углах рта Лейн.