Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14953
— решительно вмешалась Кендра — Наденьте на него смирительную рубашку! Только никаких лекарств!
Марк руководил непростой процедурой, в ходе которой и потом, уже будучи облаченным в смирительную рубашку, доктор Вишневски плевал в окружающих и не оставлял попыток укусить кого-нибудь из них.
Натан поспешно попятился от него и признался доктору Клайн: — Подумать только, что это тот самый доктор Вишневски, которого мы так хорошо знали и любили. Кошмар какой-то… Да еще и Штрауда пытался убить киркой… К счастью…
— Это и есть Штрауд? — спросила Кендра, переводя взгляд на крупную фигуру Абрахама Штрауда, неподвижно, как труп, распростертого на каталке рядом с доктором Леонардом, также застывшим в зловещем безмолвии. — Не уверена, что не предпочла бы видеть их в состоянии Вишневски, нежели вот, такими. Смотреть больше не могу, как эта, эта, болезнь превращает сильных и здоровых мужчин в безвольные и беспомощные существа.
— Да уж, Виша таким не назовешь… Это точно.
— Мне нужно посмотреть электрокардиограмму и энцефалограмму Вишневски, взять на анализ кровь, мочу и серозную жидкость… Попробую определить, что с ним стряслось.
— А какие-нибудь специальные тесты на отклонения в психике вы провести можете? — Боюсь, что нет.
— Тогда, скорее всего, все ваши анализы дадут нуль без палочки.
Кендра нахмурилась и крепко потерла затылок.
— Вы даже не представляете, как забиты все наши изоляторы. Число заболеваний растет — и все более быстрыми темпами. Так что мы должны все проверить, испробовать всевозможные методы… Что вновь возвращает нас к необходимости получить образцы воздуха, воды и почвы из котлована. Вы что-нибудь предприняли в этом направлении? — Конечно. Еще до того, как они спустились. Мой помощник должен был передать их вашим людям.
— Отлично. Возможно, теперь мы получим кое-какие ответы.
— Вы уж постарайтесь. А что касается Вишневски, то он, конечно, по-настоящему опасен. Сначала Штрауда пытался убить, теперь вот меня. Похоже, ему все время мерещится что-то…
— Да, я обратила внимание. Типичное бредовое состояние.
— Как только вы закончите с вашими анализами, мы переведем его в специально оборудованный номер в «Бельвю» Я позабочусь, чтобы все было в лучшем виде.
— Хорошо, если так нужно. И большое спасибо за образцы.
— Ну, это-то как раз было легче всего.
— Да, я застала по телевизору кусочек вашей, беседы с Гордоном.
— И не говорите! Мэр Лими еще задаст мне за это.
— Ну, ладно. Еще раз спасибо, пора приниматься за дело.
Кендра тут же распорядилась отвезти Штрауда и Леонарда в изолятор и подключить аппаратуру. Натан смотрел вслед удалявшейся по коридору доктору Клайн и думал о том, сколько же в этой темноволосой женщине твердости, выдержки и красоты. Она тем временем продолжала энергично командовать: — Времени в обрез! Немедленно в изолятор! И помните о мерах предосторожности, ребята! Давайте, давайте!
У Натана накопилась тысяча вопросов к безмолвным Штрауду и Леонарду и еще тысяча вопросов к бушующему Вишневски, ни на один из которых, как он предполагал, ответа не будет.
Комиссар повернулся и решительно вышел из больницы. Усевшись в ожидающий его лимузин, налил себе и залпом проглотил хорошую порцию неразбавленного виски. Взял телефонную трубку и набрал служебный номер мэра. В этот самый момент, как всегда некстати, объявился Перкинс, и Натан шуганул своего помощника грубоватым окриком: — Оставайтесь там, Лойд. У меня секретный разговор.
Этот удар он должен был принять на себя один, без посторонних ушей.
— Думаю, наши новости вам известны? — спросил он мэра Билла Лими.
Лими, хитрый ирландец и прирожденный политикан до мозга костей, был, как обычно, сдержан и уклончив.
— Что говорят врачи из эпидемиологического центра? Нашли что-нибудь? — Они делают все, что могут, Билл.
— Должен сказать, Джим, что, с моей точки зрения, ты и твои друзья археологи выглядели сегодня малость глуповато и очень смешно.
— Вот спасибо так спасибо, Билл. До самой смерти не забуду.
— Зачем ты затеял свару с Гордоном, да еще перед телекамерой, Джимми? Такие вещи никогда еще никому не помогали.
— Мэр… Билл, Вишневски обезумел, Леонард и Эйб Штрауд в коме. Что будет твориться в городе, если Гордон усугубит ситуацию? — Гордон пользуется сильным влиянием в этом городе, Джимми. Я тебя не раз предупреждал.
— Настолько сильным, мистер мэр, чтобы удалить меня с поля? — Какого черта, Джим, мы здесь не в футбол играем.
— Да, сэр. Скорее в «Монополию» я угадал, сэр? Мэр долго молчал.
— Нам придется разрешить людям Гордона возобновить работу. Речь идет о множестве рабочих мест, Джимми.
— Если оставить все как есть, Билл, на каждого рабочего Гордона придется по такому бедолаге, как Штрауд и Леонард, которые будут в отключке прикованы к больничной койке.
Марк руководил непростой процедурой, в ходе которой и потом, уже будучи облаченным в смирительную рубашку, доктор Вишневски плевал в окружающих и не оставлял попыток укусить кого-нибудь из них.
Натан поспешно попятился от него и признался доктору Клайн: — Подумать только, что это тот самый доктор Вишневски, которого мы так хорошо знали и любили. Кошмар какой-то… Да еще и Штрауда пытался убить киркой… К счастью…
— Это и есть Штрауд? — спросила Кендра, переводя взгляд на крупную фигуру Абрахама Штрауда, неподвижно, как труп, распростертого на каталке рядом с доктором Леонардом, также застывшим в зловещем безмолвии. — Не уверена, что не предпочла бы видеть их в состоянии Вишневски, нежели вот, такими. Смотреть больше не могу, как эта, эта, болезнь превращает сильных и здоровых мужчин в безвольные и беспомощные существа.
— Да уж, Виша таким не назовешь… Это точно.
— Мне нужно посмотреть электрокардиограмму и энцефалограмму Вишневски, взять на анализ кровь, мочу и серозную жидкость… Попробую определить, что с ним стряслось.
— А какие-нибудь специальные тесты на отклонения в психике вы провести можете? — Боюсь, что нет.
— Тогда, скорее всего, все ваши анализы дадут нуль без палочки.
Кендра нахмурилась и крепко потерла затылок.
— Вы даже не представляете, как забиты все наши изоляторы. Число заболеваний растет — и все более быстрыми темпами. Так что мы должны все проверить, испробовать всевозможные методы… Что вновь возвращает нас к необходимости получить образцы воздуха, воды и почвы из котлована. Вы что-нибудь предприняли в этом направлении? — Конечно. Еще до того, как они спустились. Мой помощник должен был передать их вашим людям.
— Отлично. Возможно, теперь мы получим кое-какие ответы.
— Вы уж постарайтесь. А что касается Вишневски, то он, конечно, по-настоящему опасен. Сначала Штрауда пытался убить, теперь вот меня. Похоже, ему все время мерещится что-то…
— Да, я обратила внимание. Типичное бредовое состояние.
— Как только вы закончите с вашими анализами, мы переведем его в специально оборудованный номер в «Бельвю» Я позабочусь, чтобы все было в лучшем виде.
— Хорошо, если так нужно. И большое спасибо за образцы.
— Ну, это-то как раз было легче всего.
— Да, я застала по телевизору кусочек вашей, беседы с Гордоном.
— И не говорите! Мэр Лими еще задаст мне за это.
— Ну, ладно. Еще раз спасибо, пора приниматься за дело.
Кендра тут же распорядилась отвезти Штрауда и Леонарда в изолятор и подключить аппаратуру. Натан смотрел вслед удалявшейся по коридору доктору Клайн и думал о том, сколько же в этой темноволосой женщине твердости, выдержки и красоты. Она тем временем продолжала энергично командовать: — Времени в обрез! Немедленно в изолятор! И помните о мерах предосторожности, ребята! Давайте, давайте!
У Натана накопилась тысяча вопросов к безмолвным Штрауду и Леонарду и еще тысяча вопросов к бушующему Вишневски, ни на один из которых, как он предполагал, ответа не будет.
Комиссар повернулся и решительно вышел из больницы. Усевшись в ожидающий его лимузин, налил себе и залпом проглотил хорошую порцию неразбавленного виски. Взял телефонную трубку и набрал служебный номер мэра. В этот самый момент, как всегда некстати, объявился Перкинс, и Натан шуганул своего помощника грубоватым окриком: — Оставайтесь там, Лойд. У меня секретный разговор.
Этот удар он должен был принять на себя один, без посторонних ушей.
— Думаю, наши новости вам известны? — спросил он мэра Билла Лими.
Лими, хитрый ирландец и прирожденный политикан до мозга костей, был, как обычно, сдержан и уклончив.
— Что говорят врачи из эпидемиологического центра? Нашли что-нибудь? — Они делают все, что могут, Билл.
— Должен сказать, Джим, что, с моей точки зрения, ты и твои друзья археологи выглядели сегодня малость глуповато и очень смешно.
— Вот спасибо так спасибо, Билл. До самой смерти не забуду.
— Зачем ты затеял свару с Гордоном, да еще перед телекамерой, Джимми? Такие вещи никогда еще никому не помогали.
— Мэр… Билл, Вишневски обезумел, Леонард и Эйб Штрауд в коме. Что будет твориться в городе, если Гордон усугубит ситуацию? — Гордон пользуется сильным влиянием в этом городе, Джимми. Я тебя не раз предупреждал.
— Настолько сильным, мистер мэр, чтобы удалить меня с поля? — Какого черта, Джим, мы здесь не в футбол играем.
— Да, сэр. Скорее в «Монополию» я угадал, сэр? Мэр долго молчал.
— Нам придется разрешить людям Гордона возобновить работу. Речь идет о множестве рабочих мест, Джимми.
— Если оставить все как есть, Билл, на каждого рабочего Гордона придется по такому бедолаге, как Штрауд и Леонард, которые будут в отключке прикованы к больничной койке.
Страница 21 из 96
