Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14977
Потом, когда все кончилось, она заснула легким безмятежным сном. Штрауд вытянулся на спине, уставившись широко раскрытыми глазами в потолок, откуда медленно вращающиеся лопасти вентилятора овевали их разгоряченные тела прохладой, и в их мелькании ему не виделись ни призраки, ни наводящие ужас образы. Он видел только тихую темноту и едва угадывающееся в ней движение и, прислушиваясь к ее чистому ровному дыханию и умиротворенному стуку сердца под его ладонью, чувствовал лишь исходящие от Кендры тепло и покой. Впервые на его памяти за последние годы кто-то оградил его от неотвязных кошмаров.
Доктора Леонарда впору было связывать. Он требовал, чтобы его выпустили. Он требовал новостей и исчерпывающей информации. Он требовал встречи с Вишневски, Он требовал встречи со Штраудом. Все эти требования он без устали выкрикивал пронзительным голосом и в тот момент, когда к нему в палату вошел Штрауд, обрадованный, что видит прежнего Леонарда.
— Сэмюэл, до чего же чудесно, что вы опять с нами! — приветствовал он очевидно выздоровевшего археолога.
— Заберите же меня отсюда наконец, Эйб, — ответствовал Леонард.
— Сейчас устроим. Доктор Клайн как раз улаживает необходимые формальности.
— Где моя одежда? — Я тут захватил кое-что из вашей квартиры, — успокоил его Вишневски, входя в палату.
— Артур! Как же я рад вас видеть! Скорее бы за работу. — Леопард порывисто обнял старого друга.
— Одевайтесь. Сейчас мы вытащим вас отсюда, — заверил его Виш. — Чертовски рад встрече, Сэм.
Внизу их ждала Кендра Клайн, которая уже покончила с бюрократической процедурой выписки Леопарда и теперь, поспешив ему навстречу, торжественно объявила, что он свободен.
— Да уж, — покачал тот головой, — Вырвался из ада. Однако, по его собственному признанию, вспомнить о том времени, когда находился в коме, ничего не мог, кроме ужасно гнетущего и всепоглощающего чувства полного бессилия, оцепенения и беспомощности перед чужой волей.
Штрауд подтвердил, что ему также знакомо это ощущение, и Кендра Клайн искоса бросила на него быстрый взгляд, пытаясь догадаться, что он имеет в виду. Она и Штрауд все утро избегали говорить о том, что произошло между ними предыдущей ночью.
Вишневски тем временем стащил со столика дежурной сестры стоявшие там цветы и стал раздавать их по одному всем встречным пациентам. Помимо этого, в его поведении ничто более не напоминало о недавнем «сумасшествии» Каждого пациента он одаривал цветком, широкой жизнерадостной улыбкой, а также интересовался их самочувствием таким гулким басом, что на них стали оглядываться.
Штрауд же вкратце ввел Леонарда в курс событий, завершив свой рассказ сообщением о том, что они все с нетерпением ждут, когда Леонард сможет приступить к исследованию пергамента и костей, обнаруженных на мертвом корабле.
— — Уж не хотите ли вы, чтобы я вернулся в этот, в эту дыру? буквально задрожав, ужаснулся Леонард, — Так вот что вы мне приготовили! Ничего у вас из этого не получится! Я в эту, па этот корабль больше ни ногой, так и знайте!
— Однако, старина! — оставив наконец больных в покое, обернулся к нему Вишневски. — Весь город, все его жители рассчитывают на нас…
— Героя из меня не выйдет, Саймон. Из вас тоже!
— Но мы должны сделать все, что в наших силах…
— Оно может опять настичь нас в любое время, в любую минуту! — уже почти истерически взвизгнул Леонард.
— Ладно, успокойтесь, — вмешался Штрауд.
— Вас никто не заставит никуда идти, доктор Леонард, — также поспешила па помощь встревоженная Кендра. — Вам и так досталось.
— И не говорите! — согласился Леонард. — Шутка ли, в аду побывать!
— Но в лабораторию, по крайней мере, зайти-то вы можете? — кипятился Вишневски. — Хотя бы взглянуть на те предметы, что мы вынесли с корабля?
Больно прикусив губу, Леонард в нерешительности обвел их затравленным взглядом.
— Ладно, хорошо. Но к тому месту я и близко не подойду!
— Договорились, — решительно заявил Штрауд. Вишневски невнятно выругался и, не оглядываясь, зашагал к ожидавшему их автомобилю; он даже не пытался скрыть своего разочарования и недовольства Леонардом.
— Пойдемте, доктор Леонард, — предложил Эйб Штрауд, тронув ученого за локоть, и тот, молча кивнув, послушно последовал за Штраудом.
— Я немного задержусь, — окликнула Штрауда Кендра Клайн. — Мне надо еще навести здесь порядок и передать дела моим сменщикам.
— Да, конечно, — согласился Штрауд. — Кстати, насчет прошлой ночи…
— Что? — смущенно опустила глаза Кендра.
— Я очень надеюсь, что не в последний раз… — неловко проговорил Штрауд.
— Я тоже. — Кендра вскинула на него сияющие серые глаза и ласково улыбнулась, Коньком доктора Сэмюела Леонарда была филология: древние письмена, иероглифы и символы.
Доктора Леонарда впору было связывать. Он требовал, чтобы его выпустили. Он требовал новостей и исчерпывающей информации. Он требовал встречи с Вишневски, Он требовал встречи со Штраудом. Все эти требования он без устали выкрикивал пронзительным голосом и в тот момент, когда к нему в палату вошел Штрауд, обрадованный, что видит прежнего Леонарда.
— Сэмюэл, до чего же чудесно, что вы опять с нами! — приветствовал он очевидно выздоровевшего археолога.
— Заберите же меня отсюда наконец, Эйб, — ответствовал Леонард.
— Сейчас устроим. Доктор Клайн как раз улаживает необходимые формальности.
— Где моя одежда? — Я тут захватил кое-что из вашей квартиры, — успокоил его Вишневски, входя в палату.
— Артур! Как же я рад вас видеть! Скорее бы за работу. — Леопард порывисто обнял старого друга.
— Одевайтесь. Сейчас мы вытащим вас отсюда, — заверил его Виш. — Чертовски рад встрече, Сэм.
Внизу их ждала Кендра Клайн, которая уже покончила с бюрократической процедурой выписки Леопарда и теперь, поспешив ему навстречу, торжественно объявила, что он свободен.
— Да уж, — покачал тот головой, — Вырвался из ада. Однако, по его собственному признанию, вспомнить о том времени, когда находился в коме, ничего не мог, кроме ужасно гнетущего и всепоглощающего чувства полного бессилия, оцепенения и беспомощности перед чужой волей.
Штрауд подтвердил, что ему также знакомо это ощущение, и Кендра Клайн искоса бросила на него быстрый взгляд, пытаясь догадаться, что он имеет в виду. Она и Штрауд все утро избегали говорить о том, что произошло между ними предыдущей ночью.
Вишневски тем временем стащил со столика дежурной сестры стоявшие там цветы и стал раздавать их по одному всем встречным пациентам. Помимо этого, в его поведении ничто более не напоминало о недавнем «сумасшествии» Каждого пациента он одаривал цветком, широкой жизнерадостной улыбкой, а также интересовался их самочувствием таким гулким басом, что на них стали оглядываться.
Штрауд же вкратце ввел Леонарда в курс событий, завершив свой рассказ сообщением о том, что они все с нетерпением ждут, когда Леонард сможет приступить к исследованию пергамента и костей, обнаруженных на мертвом корабле.
— — Уж не хотите ли вы, чтобы я вернулся в этот, в эту дыру? буквально задрожав, ужаснулся Леонард, — Так вот что вы мне приготовили! Ничего у вас из этого не получится! Я в эту, па этот корабль больше ни ногой, так и знайте!
— Однако, старина! — оставив наконец больных в покое, обернулся к нему Вишневски. — Весь город, все его жители рассчитывают на нас…
— Героя из меня не выйдет, Саймон. Из вас тоже!
— Но мы должны сделать все, что в наших силах…
— Оно может опять настичь нас в любое время, в любую минуту! — уже почти истерически взвизгнул Леонард.
— Ладно, успокойтесь, — вмешался Штрауд.
— Вас никто не заставит никуда идти, доктор Леонард, — также поспешила па помощь встревоженная Кендра. — Вам и так досталось.
— И не говорите! — согласился Леонард. — Шутка ли, в аду побывать!
— Но в лабораторию, по крайней мере, зайти-то вы можете? — кипятился Вишневски. — Хотя бы взглянуть на те предметы, что мы вынесли с корабля?
Больно прикусив губу, Леонард в нерешительности обвел их затравленным взглядом.
— Ладно, хорошо. Но к тому месту я и близко не подойду!
— Договорились, — решительно заявил Штрауд. Вишневски невнятно выругался и, не оглядываясь, зашагал к ожидавшему их автомобилю; он даже не пытался скрыть своего разочарования и недовольства Леонардом.
— Пойдемте, доктор Леонард, — предложил Эйб Штрауд, тронув ученого за локоть, и тот, молча кивнув, послушно последовал за Штраудом.
— Я немного задержусь, — окликнула Штрауда Кендра Клайн. — Мне надо еще навести здесь порядок и передать дела моим сменщикам.
— Да, конечно, — согласился Штрауд. — Кстати, насчет прошлой ночи…
— Что? — смущенно опустила глаза Кендра.
— Я очень надеюсь, что не в последний раз… — неловко проговорил Штрауд.
— Я тоже. — Кендра вскинула на него сияющие серые глаза и ласково улыбнулась, Коньком доктора Сэмюела Леонарда была филология: древние письмена, иероглифы и символы.
Страница 41 из 96
