Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14981
И требует пищи…
—. которой должны стать все мы, — кивнул Штрауд, — если не найдем какой-нибудь способ его одолеть, — Эшруаду это не удалось.
— Ну, ладно, мне тут еще кое-что осталось расшифровать, — решительно вмешался Леонард. — Просто захотелось поделиться с вами тем, что уже удалось узнать.
— Блестящая работа, Сэмюел, — похвалил его Вишневски.
— По-настоящему блестящая, — поддержал его Штрауд.
Леонард вновь углубился в изучение пергамента. Явно встревоженный Вишневски отвел Штрауда в сторону и свистящим шепотом спросил: — Как по-вашему, поверят нам люди вроде Натана, Перкинса или этого Билла Лими? Удастся нам убедить их, пока не будет слишком поздно? — Виш, друг мой, возможно, уже сейчас слишком поздно. Если верно то, что говорит Сэм, вся эта коматозная армия скоро очнется и восстанет против всех остальных, и нам останется лишь уничтожить их либо они уничтожат нас.
— Вы только представьте себе чувствующее злобное и жестокое существо, наделенное силой и властью облагать человеческий род подобной данью!
— Чувствующее, да. Злобное и жестокое, конечно, в высшей степени. Но страшнее всего то, Виш, что оно натравит нас друг на друга. То, что оно питается человеческими жизнями, есть всего лишь верхушка айсберга. Оно ведь приведет в действие зло, которое будет на протяжении грядущих столетий разъедать все человечество, — и вот это делает его силой просто сатанинской.
— Мы должны найти какие-то способы борьбы с ним.
— Полностью с вами согласен.
— Противоядие доктора Клайн, то, что помогло Леонарду… Возможно, оно…
— Боюсь, что нет. Доктор Клайн рассказывала мне, что оно действует только в мизерном числе случаев. Ведь большинство людей поражено недугом настолько глубоко, что противоядие оказывается неэффективным. Похоже, оно помогает лишь в случаях легкой формы заболевания.
— Значит, все эти коматозные пациенты, все эти безумцы, рыскающие волчьими стаями по городу… Боже, да это же закваска в процессе брожения, и когда она перебродит…
— Тогда город рухнет, как карточный домик, потому что люди поднимутся против людей, и начнется обряд жертвоприношения.
Тем не менее все находящееся в больнице медицинское оборудование работало с запредельными перегрузками, немыслимыми в нормальных условиях. До погрузившейся в невеселые раздумья в своей лаборатории Кендры Клайн донесся смутный шум, суетливый перестук торопливых шагов, возбужденные возгласы. Тревожно загудел зуммер внутренней связи. Ее вызывал Марк, выкрикнувший победным голосом: — Мы здесь кое-что наблюдаем, доктор Клайн. Нет, это надо видеть!
— Что случилось? Что там у вас происходит? — Они приходят в себя, все сразу, без нашей помощи!
— Коматозные пациенты? — Да!
— Все? — Да! Скорее!
Динамик донес до нее невнятный гул слитных радостных восклицаний, на мгновение покрывший голос Марка. А Кендру вдруг окатило ледяной волной беспричинного страха, больно сжавшего сердце. Будто что-то по ту сторону разума вонзилось в него острыми когтями, пытаясь вырвать рассудок. Она всей кожей ощутила его близкое присутствие, как если бы оказалась в струе холодного воздуха, бьющей из кондиционера. Словно нечто, замурованное в стене, яростно скребется в попытке вырваться наружу, или проникнуть в ее, Кендры, естество.
И одновременно Кендра ощутила внезапно наступившую зловещую тишину. Она бросилась в лабораторию, где были установлены контрольные пульты. Пробившись к стеклу, отделявшему ее от изолятора, Кендра застыла в немом изумлении. По ту сторону стеклянной перегородки бродили зомби. И то, что поначалу ее коллеги восприняли как потрясающий, небывалый в медицине феномен, на ее глазах становилось ужасающим кошмаром. Люди, чьи конечности вновь обрели способность двигаться, вырвали из приборов и капельниц провода и трубки и, волоча их за собой по полу, расхаживали, ничего не чувствуя, ничего не соображая, ничего не видя, по изолятору, тараща на живых свои закаченные под лоб глаза, мерцающие тусклым зеленоватым отливом.
—. которой должны стать все мы, — кивнул Штрауд, — если не найдем какой-нибудь способ его одолеть, — Эшруаду это не удалось.
— Ну, ладно, мне тут еще кое-что осталось расшифровать, — решительно вмешался Леонард. — Просто захотелось поделиться с вами тем, что уже удалось узнать.
— Блестящая работа, Сэмюел, — похвалил его Вишневски.
— По-настоящему блестящая, — поддержал его Штрауд.
Леонард вновь углубился в изучение пергамента. Явно встревоженный Вишневски отвел Штрауда в сторону и свистящим шепотом спросил: — Как по-вашему, поверят нам люди вроде Натана, Перкинса или этого Билла Лими? Удастся нам убедить их, пока не будет слишком поздно? — Виш, друг мой, возможно, уже сейчас слишком поздно. Если верно то, что говорит Сэм, вся эта коматозная армия скоро очнется и восстанет против всех остальных, и нам останется лишь уничтожить их либо они уничтожат нас.
— Вы только представьте себе чувствующее злобное и жестокое существо, наделенное силой и властью облагать человеческий род подобной данью!
— Чувствующее, да. Злобное и жестокое, конечно, в высшей степени. Но страшнее всего то, Виш, что оно натравит нас друг на друга. То, что оно питается человеческими жизнями, есть всего лишь верхушка айсберга. Оно ведь приведет в действие зло, которое будет на протяжении грядущих столетий разъедать все человечество, — и вот это делает его силой просто сатанинской.
— Мы должны найти какие-то способы борьбы с ним.
— Полностью с вами согласен.
— Противоядие доктора Клайн, то, что помогло Леонарду… Возможно, оно…
— Боюсь, что нет. Доктор Клайн рассказывала мне, что оно действует только в мизерном числе случаев. Ведь большинство людей поражено недугом настолько глубоко, что противоядие оказывается неэффективным. Похоже, оно помогает лишь в случаях легкой формы заболевания.
— Значит, все эти коматозные пациенты, все эти безумцы, рыскающие волчьими стаями по городу… Боже, да это же закваска в процессе брожения, и когда она перебродит…
— Тогда город рухнет, как карточный домик, потому что люди поднимутся против людей, и начнется обряд жертвоприношения.
Глава 10
В больнице Святого Стефана в самом центре Манхэттена доктор Кендра Клайн и ее помощники без устали бились над противоядием, пытаясь получить такую формулу, которая не вызывала бы у жертв эпидемии катастрофических приступов, чаще всего приводивших к смертельному исходу. Леонард стал редким исключением. Кендра предполагала, что защитная одежда и чистый кислород, которым дышали Штрауд и Вишневски, помогли в значительной степени ослабить губительные последствия неведомого недуга. На сегодняшний день случаи выздоровления можно было пересчитать по пальцам. Инфицированные больные просто никак не реагировали на лечение, разве что умирали — и по больнице стала ходить мрачная шутка, что подобный результат, возможно, и не так уж плох, учитывая, что альтернативой ему было буквально растительное существование пациентов.Тем не менее все находящееся в больнице медицинское оборудование работало с запредельными перегрузками, немыслимыми в нормальных условиях. До погрузившейся в невеселые раздумья в своей лаборатории Кендры Клайн донесся смутный шум, суетливый перестук торопливых шагов, возбужденные возгласы. Тревожно загудел зуммер внутренней связи. Ее вызывал Марк, выкрикнувший победным голосом: — Мы здесь кое-что наблюдаем, доктор Клайн. Нет, это надо видеть!
— Что случилось? Что там у вас происходит? — Они приходят в себя, все сразу, без нашей помощи!
— Коматозные пациенты? — Да!
— Все? — Да! Скорее!
Динамик донес до нее невнятный гул слитных радостных восклицаний, на мгновение покрывший голос Марка. А Кендру вдруг окатило ледяной волной беспричинного страха, больно сжавшего сердце. Будто что-то по ту сторону разума вонзилось в него острыми когтями, пытаясь вырвать рассудок. Она всей кожей ощутила его близкое присутствие, как если бы оказалась в струе холодного воздуха, бьющей из кондиционера. Словно нечто, замурованное в стене, яростно скребется в попытке вырваться наружу, или проникнуть в ее, Кендры, естество.
И одновременно Кендра ощутила внезапно наступившую зловещую тишину. Она бросилась в лабораторию, где были установлены контрольные пульты. Пробившись к стеклу, отделявшему ее от изолятора, Кендра застыла в немом изумлении. По ту сторону стеклянной перегородки бродили зомби. И то, что поначалу ее коллеги восприняли как потрясающий, небывалый в медицине феномен, на ее глазах становилось ужасающим кошмаром. Люди, чьи конечности вновь обрели способность двигаться, вырвали из приборов и капельниц провода и трубки и, волоча их за собой по полу, расхаживали, ничего не чувствуя, ничего не соображая, ничего не видя, по изолятору, тараща на живых свои закаченные под лоб глаза, мерцающие тусклым зеленоватым отливом.
Страница 45 из 96
