Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14986
Натан резко подался вперед, боясь не расслышать ответ Штрауда. Выглядело это так, словно комиссар стал относиться к Штрауду с подозрением.
— Эшруад… Это имя Леонард обнаружил в письменах на пергаменте… Древнее имя…
— А мне послышалось, что вы выкрикнули свое имя, Штрауд, — с сомнением в голосе пробормотал Натан.
На мгновение у Штрауда мелькнула мысль о том, как схожи эти два имени, но тут он перехватил затравленный взгляд Кендры. Она забилась в уголок заднего сиденья — покрасневшие и опухшие веки, по щекам катятся слезы, все тело бьет нервная дрожь. Там, далеко внизу, море человекоподобных роботов накрыло санитарные машины, на которых она с Марком и Томом примчалась прямо к месту их гибели. В сумраке наступающей ночи открывавшаяся под ними картина выглядела миллионоголовым муравейником, алчно шевелящимся над живой добычей.
Зоркие глаза Штрауда разглядели процессию, направляющуюся к шахте и кораблю и несущую над своими головами тела «живых» людей, возможно, и Гордона в том числе, неведомому существу, скрывающемуся в непроглядной тьме своей норы.
— И все же нам придется возвращаться в котлован, — произнес он. — Нужно только время, еще немного времени…
Натан внезапно резко выпрямился и замер в напряженной позе.
— Время? Времени-то у нас как раз не осталось, доктор Штрауд. Это, эта штука сосет жизнь из нашего города. А вы мне помешали! Если бы мы похоронили ее, его там, внизу, может быть, тогда, возможно, мы еще бы и…
— Чепуха, комиссар! Все ведь не так легко и просто. Оно требует пятьсот тысяч жизней ваших граждан, не забыли? И к тому же ничуть нам не доверяет, вот оно само и вышло за нами. Неужели непонятно? — Пятьсот тысяч? — не веря своим ушам, задохнулась Кендра.
— А может, и больше, — безжалостно ответил Штрауд. — Да оглянитесь же вокруг себя. Оно готовит массовую бойню, и все жертвы должны быть доставлены в его логово.
— Господи, Штрауд, откуда вам все это известно? — Письмена… Те предметы, что мы вынесли на поверхность… Археологические свидетельства. Мы знаем даже, как этруски звали его: Уббррокксс. Теперь, вы, может быть, послушаете меня, комиссар? — Да что там еще слушать!
— Это наш единственный шанс, Натан.
— А почему я вам должен верить? — Я единственный, кто вышел из шахты целым и невредимым и кого оно поэтому боится.
— Ладно, пусть так. — Натан отвел глаза. — Что требуется от меня и моего управления? — Помощь. — Штрауд посмотрел вниз на толчею несметного множества человеческих тел. — Помощь от вас требуется, комиссар.
Пилот заложил крутой вираж вправо, и стройка исчезла из виду. Мысли Штрауда вернулись к несчастным душам, попавшим в расставленную ловушку и используемым злой силой в своих низких целях. Он снял наушники и закрыл глаза, забывшись на несколько мгновений под монотонное хлюпанье лопастей над их головами. Вскоре, однако, он вновь надел наушники, собираясь сказать пилоту, куда их доставить.
— Я насыщусь твоей душой, Эшруад, — прошелестел у него в наушниках тихий, но внятный шепот. Говорить должен был кто-то из находившихся в вертолете, но голос, демонический голос, от которого кровь стыла в жилах, был тот же самый, что Штрауд слышал из тела Вайцеля.
Город под ними раскинулся невероятных размеров цирковой ареной, залитой лучами пульсирующего света и электрическими вспышками огней, автомобили сновали во всех направлениях будто в бесконечной безумной гонке. Огни мелькали со всех сторон, неприступными скалами высились монолиты небоскребов, образующих горные кряжи и ущелья. Далеко внизу мосты и каналы пересекались между собой, словно набрякшие вены на натруженной человеческой руке. Внезапно вертолет вошел в крутое пике, и сероватая рябь Гудзона стремительно рванулась их поглотить. В глаза Штрауду бросились лесные заросли Центрального парка, и, не раздумывая больше ни секунды, он ухватил ручку управления в попытке выправить полет винтокрылой машины.
Пилот, однако, вцепившись в ручку мертвой хваткой, не уступал. И когда он в пылу борьбы повернул голову, Штрауд отпрянул. Глаза Лютера Стоукса полыхали яростным и одновременно ледяным зеленым пламенем, пламенем жажды уничтожить Штрауда.
— Штрауд! Вы слышите меня, Штрауд! — звал его Натан.
Штрауд успел только мельком увидеть растерянных Кендру и комиссара, прижатых к спинке заднего сиденья немыслимым виражом.
— Падаешь! Падаешь! — торжествующе крикнул злорадный демонический голос неподвижными губами Стоукса.
Штрауд, которому доводилось пилотировать вертолеты во время войны, изо всех сил пытался вырвать ручку управления из словно прикипевших к пей пальцев Стоукса, в ушах у него гремел победный дьявольский хохот. Штрауд крикнул Кендре, чтобы она стреляла в Стоукса из духового ружья, потом воззвал к Натану: — Стреляйте в пилота! Да застрелите же вы его! Ни Кендра, ни Натан не могли среагировать на его призывы: вертолет бешено вращался, превратив кабину в центрифугу.
— Эшруад… Это имя Леонард обнаружил в письменах на пергаменте… Древнее имя…
— А мне послышалось, что вы выкрикнули свое имя, Штрауд, — с сомнением в голосе пробормотал Натан.
На мгновение у Штрауда мелькнула мысль о том, как схожи эти два имени, но тут он перехватил затравленный взгляд Кендры. Она забилась в уголок заднего сиденья — покрасневшие и опухшие веки, по щекам катятся слезы, все тело бьет нервная дрожь. Там, далеко внизу, море человекоподобных роботов накрыло санитарные машины, на которых она с Марком и Томом примчалась прямо к месту их гибели. В сумраке наступающей ночи открывавшаяся под ними картина выглядела миллионоголовым муравейником, алчно шевелящимся над живой добычей.
Зоркие глаза Штрауда разглядели процессию, направляющуюся к шахте и кораблю и несущую над своими головами тела «живых» людей, возможно, и Гордона в том числе, неведомому существу, скрывающемуся в непроглядной тьме своей норы.
— И все же нам придется возвращаться в котлован, — произнес он. — Нужно только время, еще немного времени…
Натан внезапно резко выпрямился и замер в напряженной позе.
— Время? Времени-то у нас как раз не осталось, доктор Штрауд. Это, эта штука сосет жизнь из нашего города. А вы мне помешали! Если бы мы похоронили ее, его там, внизу, может быть, тогда, возможно, мы еще бы и…
— Чепуха, комиссар! Все ведь не так легко и просто. Оно требует пятьсот тысяч жизней ваших граждан, не забыли? И к тому же ничуть нам не доверяет, вот оно само и вышло за нами. Неужели непонятно? — Пятьсот тысяч? — не веря своим ушам, задохнулась Кендра.
— А может, и больше, — безжалостно ответил Штрауд. — Да оглянитесь же вокруг себя. Оно готовит массовую бойню, и все жертвы должны быть доставлены в его логово.
— Господи, Штрауд, откуда вам все это известно? — Письмена… Те предметы, что мы вынесли на поверхность… Археологические свидетельства. Мы знаем даже, как этруски звали его: Уббррокксс. Теперь, вы, может быть, послушаете меня, комиссар? — Да что там еще слушать!
— Это наш единственный шанс, Натан.
— А почему я вам должен верить? — Я единственный, кто вышел из шахты целым и невредимым и кого оно поэтому боится.
— Ладно, пусть так. — Натан отвел глаза. — Что требуется от меня и моего управления? — Помощь. — Штрауд посмотрел вниз на толчею несметного множества человеческих тел. — Помощь от вас требуется, комиссар.
Пилот заложил крутой вираж вправо, и стройка исчезла из виду. Мысли Штрауда вернулись к несчастным душам, попавшим в расставленную ловушку и используемым злой силой в своих низких целях. Он снял наушники и закрыл глаза, забывшись на несколько мгновений под монотонное хлюпанье лопастей над их головами. Вскоре, однако, он вновь надел наушники, собираясь сказать пилоту, куда их доставить.
— Я насыщусь твоей душой, Эшруад, — прошелестел у него в наушниках тихий, но внятный шепот. Говорить должен был кто-то из находившихся в вертолете, но голос, демонический голос, от которого кровь стыла в жилах, был тот же самый, что Штрауд слышал из тела Вайцеля.
Город под ними раскинулся невероятных размеров цирковой ареной, залитой лучами пульсирующего света и электрическими вспышками огней, автомобили сновали во всех направлениях будто в бесконечной безумной гонке. Огни мелькали со всех сторон, неприступными скалами высились монолиты небоскребов, образующих горные кряжи и ущелья. Далеко внизу мосты и каналы пересекались между собой, словно набрякшие вены на натруженной человеческой руке. Внезапно вертолет вошел в крутое пике, и сероватая рябь Гудзона стремительно рванулась их поглотить. В глаза Штрауду бросились лесные заросли Центрального парка, и, не раздумывая больше ни секунды, он ухватил ручку управления в попытке выправить полет винтокрылой машины.
Пилот, однако, вцепившись в ручку мертвой хваткой, не уступал. И когда он в пылу борьбы повернул голову, Штрауд отпрянул. Глаза Лютера Стоукса полыхали яростным и одновременно ледяным зеленым пламенем, пламенем жажды уничтожить Штрауда.
— Штрауд! Вы слышите меня, Штрауд! — звал его Натан.
Штрауд успел только мельком увидеть растерянных Кендру и комиссара, прижатых к спинке заднего сиденья немыслимым виражом.
— Падаешь! Падаешь! — торжествующе крикнул злорадный демонический голос неподвижными губами Стоукса.
Штрауд, которому доводилось пилотировать вертолеты во время войны, изо всех сил пытался вырвать ручку управления из словно прикипевших к пей пальцев Стоукса, в ушах у него гремел победный дьявольский хохот. Штрауд крикнул Кендре, чтобы она стреляла в Стоукса из духового ружья, потом воззвал к Натану: — Стреляйте в пилота! Да застрелите же вы его! Ни Кендра, ни Натан не могли среагировать на его призывы: вертолет бешено вращался, превратив кабину в центрифугу.
Страница 50 из 96
