Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 14992
— Вот здесь у нас фотография рисунка, найденного несколько лет назад на стене одной из пещер в Тоскане.
— О, Господи! — всхлипнула Кендра. — Это же, это же…
— Да, точно, — кивнул Штрауд. — То, что мы видели.
— И я его видел, — угрюмо подтвердил Виш. — В тот день, когда замахнулся киркой на вас, Штрауд. Тогда он каким-то образом стал вами, а вы им, все у меня в голове смешалось. Как только посмотрел на фотографию, сразу все вспомнил. Оно вспрыгнуло вам на спину, когда вы, Штрауд, потеряли сознание. Я схватил кирку, чтобы убить его, но оно уже, слилось, что ли, с вашей плотью, и я заколебался, ну, а потом…
— Жуткая штука… Ужас какой-то, — поежился Леонард.
— То, что Штрауд потерял сознание, как раз и спасло его, — проговорила Кендра, стараясь поймать и понять какую-то ускользающую мысль, но про себя решила, что ей во всем этом никогда не разобраться.
— Ну, что ж, хорошо, — воскликнул Штрауд, крепко обнимая Кендру за плечи. — Даже отлично!
— Да что же тут хорошего? — удивился Виш. — У нас только и есть, что грубый рисунок.
— Зато мы теперь знаем, как его зовут и как оно выглядит.
— Не заблуждайтесь, Штрауд. Даже и не воображайте, что вы знаете, как оно выглядит, — возразил Леонард. — Рисунок очень примитивен, к тому же, если вы на самом деле увидите это, эту штуку, его страшная уродливость вас моментально ослепит. Во всяком случае, так сказано в письменах. Скорее всего этот рисунок выполнен художником со слов слепца.
— Возможно, им был ваш кудесник, Леонард, — заметил Вишневски.
— Что еще за кудесник? — заинтересовалась Кендра.
— Автор записи на пергаменте. Очень умный и проницательный человек.
— И о чем он вам поведал? — спросил Штрауд.
— Наше чудище может принимать множество обличий, управлять другими существами, в том числе и людьми.
— И создавать зомби, — буркнул Виш.
— Автор говорит, что подлинная натура этой твари столь ужасна и отвратительна, что сжигает человеческие сердца и души.
— А чего еще ждать от исчадия ада? — вставил Вишневски.
— Значит, оно меняет свои обличья, ну, вроде хамелеона… — задумчиво протянул Штрауд.
— Но не в обычном смысле, — поправил его Леонард. — Оно вселяется в другие существа и искажает их облик, некоторых по своей прихоти превращает в упырей, других — в псов или крыс… По крайней мере, так считал этрускский автор записи на пергаменте.
Леонард отложил очки и потер покрасневшие воспаленные от переутомления глаза.
— Значит, оно может вселиться во все, во все? — решила уточнить Кендра. — В насекомых, например, в крыс…
— В червей, в их личинки, в гусениц… — добавил Виш.
— В этом смысле оно может принять любые обличья, какие пожелает, теперь понимаете, Штрауд? — загорячился Леонард.
— Да, теперь начинаю понимать… Полагаю, оно может также принять и весьма приятный облик? — Совершенно верно. Леонард просто забыл об этом упомянуть. И он также подозревает, что демон потребует не 500000 душ, Штрауд, а пять миллионов.
— Сколько? — не поверил своим ушам Штрауд.
— Точно, — обернулся к нему Леонард. — На этот раз ему нужны пять миллионов человеческих душ.
Кендра повторила головокружительное число шепотом, который в наступившей тишине прозвучал неожиданно громко.
— Но я же сам видел цифры. Вы тогда, Виш, сказали, что они обозначают 500000, — Штрауд потыкал пальцем в этрускские значки на пергаменте.
— Да, не спорю… Но математические вычисления, произведенные с помощью Эшруада…
— Ого! Эшруад? Вы сказали, Эшруад? — воскликнула Кендра, услышав знакомое имя в новом контексте.
— Да, Эшруад. Автор записи на пергаменте, здесь стоит его подпись, — объяснил Штрауд, показывая Кендре слово, написанное этрускскими буквами.
— Тогда, значит, эта, штука, думает, что ты и есть…
— Да, что я Эшруад, — закончил за нее Штрауд.
— И это может оказаться нашим преимуществом, — заметил Виш.
— Какие там могут быть преимущества перед такой силищей? — усомнился Леонард. — Как бы там ни было, Эшруад предсказал, что если демон вновь поднимет свою мерзкую голову, то число жертв возрастет до пяти миллионов. Вроде предупреждения почти в самом конце документа.
— К слову сказать, над очень похожим документом, обнаруженным в Тоскане два года назад доктором Юрием Юлининским, просто посмеялись как над мистической тарабарщиной…
— Господи! — Кендра никак не могла справиться вдруг задрожавшими руками с падающими на глаза длинными прядями волос. — Но, это же, это, похоже на, сатану!
— Он самый и есть! — заверил ее Вишневски. — Или очень близкий родственник падшего ангела.
— Да, очень может быть, что это именно тот, кого мы обычно зовем сатаной, — согласился Леонард. — Изначальное, высшее и верховное Зло на нашей планете.
— О, Господи! — всхлипнула Кендра. — Это же, это же…
— Да, точно, — кивнул Штрауд. — То, что мы видели.
— И я его видел, — угрюмо подтвердил Виш. — В тот день, когда замахнулся киркой на вас, Штрауд. Тогда он каким-то образом стал вами, а вы им, все у меня в голове смешалось. Как только посмотрел на фотографию, сразу все вспомнил. Оно вспрыгнуло вам на спину, когда вы, Штрауд, потеряли сознание. Я схватил кирку, чтобы убить его, но оно уже, слилось, что ли, с вашей плотью, и я заколебался, ну, а потом…
— Жуткая штука… Ужас какой-то, — поежился Леонард.
— То, что Штрауд потерял сознание, как раз и спасло его, — проговорила Кендра, стараясь поймать и понять какую-то ускользающую мысль, но про себя решила, что ей во всем этом никогда не разобраться.
— Ну, что ж, хорошо, — воскликнул Штрауд, крепко обнимая Кендру за плечи. — Даже отлично!
— Да что же тут хорошего? — удивился Виш. — У нас только и есть, что грубый рисунок.
— Зато мы теперь знаем, как его зовут и как оно выглядит.
— Не заблуждайтесь, Штрауд. Даже и не воображайте, что вы знаете, как оно выглядит, — возразил Леонард. — Рисунок очень примитивен, к тому же, если вы на самом деле увидите это, эту штуку, его страшная уродливость вас моментально ослепит. Во всяком случае, так сказано в письменах. Скорее всего этот рисунок выполнен художником со слов слепца.
— Возможно, им был ваш кудесник, Леонард, — заметил Вишневски.
— Что еще за кудесник? — заинтересовалась Кендра.
— Автор записи на пергаменте. Очень умный и проницательный человек.
— И о чем он вам поведал? — спросил Штрауд.
— Наше чудище может принимать множество обличий, управлять другими существами, в том числе и людьми.
— И создавать зомби, — буркнул Виш.
— Автор говорит, что подлинная натура этой твари столь ужасна и отвратительна, что сжигает человеческие сердца и души.
— А чего еще ждать от исчадия ада? — вставил Вишневски.
— Значит, оно меняет свои обличья, ну, вроде хамелеона… — задумчиво протянул Штрауд.
— Но не в обычном смысле, — поправил его Леонард. — Оно вселяется в другие существа и искажает их облик, некоторых по своей прихоти превращает в упырей, других — в псов или крыс… По крайней мере, так считал этрускский автор записи на пергаменте.
Леонард отложил очки и потер покрасневшие воспаленные от переутомления глаза.
— Значит, оно может вселиться во все, во все? — решила уточнить Кендра. — В насекомых, например, в крыс…
— В червей, в их личинки, в гусениц… — добавил Виш.
— В этом смысле оно может принять любые обличья, какие пожелает, теперь понимаете, Штрауд? — загорячился Леонард.
— Да, теперь начинаю понимать… Полагаю, оно может также принять и весьма приятный облик? — Совершенно верно. Леонард просто забыл об этом упомянуть. И он также подозревает, что демон потребует не 500000 душ, Штрауд, а пять миллионов.
— Сколько? — не поверил своим ушам Штрауд.
— Точно, — обернулся к нему Леонард. — На этот раз ему нужны пять миллионов человеческих душ.
Кендра повторила головокружительное число шепотом, который в наступившей тишине прозвучал неожиданно громко.
— Но я же сам видел цифры. Вы тогда, Виш, сказали, что они обозначают 500000, — Штрауд потыкал пальцем в этрускские значки на пергаменте.
— Да, не спорю… Но математические вычисления, произведенные с помощью Эшруада…
— Ого! Эшруад? Вы сказали, Эшруад? — воскликнула Кендра, услышав знакомое имя в новом контексте.
— Да, Эшруад. Автор записи на пергаменте, здесь стоит его подпись, — объяснил Штрауд, показывая Кендре слово, написанное этрускскими буквами.
— Тогда, значит, эта, штука, думает, что ты и есть…
— Да, что я Эшруад, — закончил за нее Штрауд.
— И это может оказаться нашим преимуществом, — заметил Виш.
— Какие там могут быть преимущества перед такой силищей? — усомнился Леонард. — Как бы там ни было, Эшруад предсказал, что если демон вновь поднимет свою мерзкую голову, то число жертв возрастет до пяти миллионов. Вроде предупреждения почти в самом конце документа.
— К слову сказать, над очень похожим документом, обнаруженным в Тоскане два года назад доктором Юрием Юлининским, просто посмеялись как над мистической тарабарщиной…
— Господи! — Кендра никак не могла справиться вдруг задрожавшими руками с падающими на глаза длинными прядями волос. — Но, это же, это, похоже на, сатану!
— Он самый и есть! — заверил ее Вишневски. — Или очень близкий родственник падшего ангела.
— Да, очень может быть, что это именно тот, кого мы обычно зовем сатаной, — согласился Леонард. — Изначальное, высшее и верховное Зло на нашей планете.
Страница 56 из 96
