Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 15007
— У вас есть время до рассвета, Штрауд.
— Только до рассвета? — Три часа, Штрауд, ни минутой больше. Потом тяжелая артиллерия откроет огонь.
— Я не могу обещать, что к этому времени мы успеем выбраться…
— А я не могу обещать, что это кого-нибудь остановит, Штрауд. Слишком много людей потеряли своих родных и друзей. Они ждут от нас действий, а не беготни за призраками на каком-то закопанном под городом корабле.
— Тогда мы за разговорами теряем время. Конец связи, — объявил Штрауд.
Натан насупился. Он надеялся, что ему удастся убедить этого болвана немедленно вывести группу на поверхность. Но Штрауд ведь упрямец, каких поискать. И либо храбрец, либо сумасшедший, одно из двух. Как бы то ни было, Натан начинал искренне восхищаться этим человеком.
Эйб Штрауд щелкнул выключателем рации, единственного, что связывало их с внешним миром, и сообщил своим спутникам, что в их распоряжении осталось менее трех часов, прежде чем войска сровняют стройку с землей.
— Глупость и невежество неодолимы, — грустно констатировал Штрауд. — Они там все воображают, что с напастью можно покончить, просто разбомбив строительную площадку. Но мы-то знаем, что это не так.
Теперь и они все ощутили то, что Штрауд чувствовал с самого начала. Здесь, в подземелье, они не одни. Они не могли видеть, но безошибочно чувствовали явственное присутствие Уббррокксса. Словно пыхнуло жаром из добела раскаленной печи. Ведь, чтобы ощутить жар, вовсе не обязательно залезать в печь.
И спертый воздух в туннеле быстро нагревался. Внутри их защитных костюмов температура скачками поднималась до девяноста, девяноста пяти, ста градусов (Имеется в виду по Фаренгейту; соответственно около 32, 35 и 38 градусов по Цельсию!)… Кендра первой обратила внимание на показания термометра и поинтересовалась ощущениями своих спутников.
Они все задыхались от жары. Туннель, в который они только что свернули, встретил их огнедышащим потоком раскаленного воздуха. Штрауд распорядился, чтобы все встали в кружок и обнялись за плечи.
Его спутники в растерянности и недоумении безропотно повиновались. Штрауд предупредил: — Из круга никому не выходить! Держаться друг за друга!
Знойный вихрь налетел и закружил вокруг них, опаляя жаркой ненавистью, дышащей из корабля.
В самый центр образованного их телами живого кольца Штрауд протянул хрустальный череп, который вмиг обратился в ледяную глыбу, исходящую мерзлым паром. На этот раз не только со Штраудом, но со всеми с ними череп повел безмолвный разговор… На их глазах хрустальное чудо сражалось с палящим вихрем. Штрауд узнал от черепа, почему живое кольцо их тел обрело такую магическую силу и неприступность: оно оградило в себе добро и не подпускало к нему злые силы. Кружок обнявшихся за плечи людей стал церковью, приютившей братство верующих.
В этом подземном мире обитало, рассказал череп, множество самых разнообразных отвратительных существ, многие из которых населяли его уже с незапамятных времен. Эйб узнал также всю свою родословную, узнал о своем особом генетическом строении — о «даре» только усиленном вживленной в его череп стальной пластинкой. Поведал ему череп и о том, что лишь он один способен найти, распознать и уничтожить затаившееся на корабле отродье и что он, Штрауд, действительно является, отдаленным отпрыском храброго и любознательного Эшруада…
… Эйб почувствовал запах гари и, опустив глаза, заметил, что их защитная одежда тлеет и дымит, готовая вот-вот вспыхнуть. Внезапно воздух начал стремительно остывать.
— Так вы любите прохла-а-а-ду-у-у-у? — издевательски захохотал гнусный голос, сотрясая стены туннеля.
И на них обрушился пронизывающий холод.
— Теснее кружок, всем положить руки на хрусталь! — крикнул Штрауд.
Хрустальный череп под их ладонями исходил живым теплом, потом нагрелся так, что его стало невозможно держать, и Штрауд склонился, чтобы положить его на землю. Его спутники вместе с ним тоже присели на корточки, не чувствуя внутри живого кольца жгучего мороза, хотя костюмы их сразу покрылись ледяной коркой.
— Оно расходует на эти игры огромную энергию, — с удовлетворением заметил Штрауд.
— Но и наш череп тоже, — удрученно возразил Виш.
И вдруг вьюга стихла, как не было. От нее осталось лишь пугающее воспоминание и звонко опадавшие с оттаивающих костюмов сосульки. Хрустальный череп также вернулся к нормальному состоянию.
— Невероятно, — ошеломленно пробормотал Леонард. — Просто немыслимо…
По туннелю тягуче потек не похожий ни на что земное омерзительный запах. Зловоние было столь сильным, что они учуяли его даже под своими защитными шлемами.
— Это еще что за пакость? — удивился Вишневски. Леонард же, словно внезапно онемев, показывал дрожащим костлявым пальцем прямо перед собой. Штрауд перевел взгляд и увидел там постоянно мучивший его кошмар: нескольких вампиров, которых он год назад собственноручно убил в Эндоувере.
— Только до рассвета? — Три часа, Штрауд, ни минутой больше. Потом тяжелая артиллерия откроет огонь.
— Я не могу обещать, что к этому времени мы успеем выбраться…
— А я не могу обещать, что это кого-нибудь остановит, Штрауд. Слишком много людей потеряли своих родных и друзей. Они ждут от нас действий, а не беготни за призраками на каком-то закопанном под городом корабле.
— Тогда мы за разговорами теряем время. Конец связи, — объявил Штрауд.
Натан насупился. Он надеялся, что ему удастся убедить этого болвана немедленно вывести группу на поверхность. Но Штрауд ведь упрямец, каких поискать. И либо храбрец, либо сумасшедший, одно из двух. Как бы то ни было, Натан начинал искренне восхищаться этим человеком.
Эйб Штрауд щелкнул выключателем рации, единственного, что связывало их с внешним миром, и сообщил своим спутникам, что в их распоряжении осталось менее трех часов, прежде чем войска сровняют стройку с землей.
— Глупость и невежество неодолимы, — грустно констатировал Штрауд. — Они там все воображают, что с напастью можно покончить, просто разбомбив строительную площадку. Но мы-то знаем, что это не так.
Теперь и они все ощутили то, что Штрауд чувствовал с самого начала. Здесь, в подземелье, они не одни. Они не могли видеть, но безошибочно чувствовали явственное присутствие Уббррокксса. Словно пыхнуло жаром из добела раскаленной печи. Ведь, чтобы ощутить жар, вовсе не обязательно залезать в печь.
И спертый воздух в туннеле быстро нагревался. Внутри их защитных костюмов температура скачками поднималась до девяноста, девяноста пяти, ста градусов (Имеется в виду по Фаренгейту; соответственно около 32, 35 и 38 градусов по Цельсию!)… Кендра первой обратила внимание на показания термометра и поинтересовалась ощущениями своих спутников.
Они все задыхались от жары. Туннель, в который они только что свернули, встретил их огнедышащим потоком раскаленного воздуха. Штрауд распорядился, чтобы все встали в кружок и обнялись за плечи.
Его спутники в растерянности и недоумении безропотно повиновались. Штрауд предупредил: — Из круга никому не выходить! Держаться друг за друга!
Знойный вихрь налетел и закружил вокруг них, опаляя жаркой ненавистью, дышащей из корабля.
В самый центр образованного их телами живого кольца Штрауд протянул хрустальный череп, который вмиг обратился в ледяную глыбу, исходящую мерзлым паром. На этот раз не только со Штраудом, но со всеми с ними череп повел безмолвный разговор… На их глазах хрустальное чудо сражалось с палящим вихрем. Штрауд узнал от черепа, почему живое кольцо их тел обрело такую магическую силу и неприступность: оно оградило в себе добро и не подпускало к нему злые силы. Кружок обнявшихся за плечи людей стал церковью, приютившей братство верующих.
В этом подземном мире обитало, рассказал череп, множество самых разнообразных отвратительных существ, многие из которых населяли его уже с незапамятных времен. Эйб узнал также всю свою родословную, узнал о своем особом генетическом строении — о «даре» только усиленном вживленной в его череп стальной пластинкой. Поведал ему череп и о том, что лишь он один способен найти, распознать и уничтожить затаившееся на корабле отродье и что он, Штрауд, действительно является, отдаленным отпрыском храброго и любознательного Эшруада…
… Эйб почувствовал запах гари и, опустив глаза, заметил, что их защитная одежда тлеет и дымит, готовая вот-вот вспыхнуть. Внезапно воздух начал стремительно остывать.
— Так вы любите прохла-а-а-ду-у-у-у? — издевательски захохотал гнусный голос, сотрясая стены туннеля.
И на них обрушился пронизывающий холод.
— Теснее кружок, всем положить руки на хрусталь! — крикнул Штрауд.
Хрустальный череп под их ладонями исходил живым теплом, потом нагрелся так, что его стало невозможно держать, и Штрауд склонился, чтобы положить его на землю. Его спутники вместе с ним тоже присели на корточки, не чувствуя внутри живого кольца жгучего мороза, хотя костюмы их сразу покрылись ледяной коркой.
— Оно расходует на эти игры огромную энергию, — с удовлетворением заметил Штрауд.
— Но и наш череп тоже, — удрученно возразил Виш.
И вдруг вьюга стихла, как не было. От нее осталось лишь пугающее воспоминание и звонко опадавшие с оттаивающих костюмов сосульки. Хрустальный череп также вернулся к нормальному состоянию.
— Невероятно, — ошеломленно пробормотал Леонард. — Просто немыслимо…
По туннелю тягуче потек не похожий ни на что земное омерзительный запах. Зловоние было столь сильным, что они учуяли его даже под своими защитными шлемами.
— Это еще что за пакость? — удивился Вишневски. Леонард же, словно внезапно онемев, показывал дрожащим костлявым пальцем прямо перед собой. Штрауд перевел взгляд и увидел там постоянно мучивший его кошмар: нескольких вампиров, которых он год назад собственноручно убил в Эндоувере.
Страница 69 из 96
