Нашествие нежити

Повсюду слышались нежные звуки похожих на флейты инструментов, они плыли даже над шумом и гамом рыночных рядов, тянувшихся вдоль морского берега, в их сладостную мелодию гармонично вплетались звонкий перестук из лавок ремесленников и голосистая скороговорка истово торгующихся купцов Многолюдное место, бурлящее жизнью, город, что привлекал корабли со всех концов известного людям света, главная точка на земле, по которой сверяли время и от которой отсчитывали расстояние и определяли свое местоположение Над городом на высоком плато стоял массивный храм, уходящий от своего подножья спиралями сверкающего камня на высоту семидесяти футов В лучах яркого солнца он словно бы светился изнутри, как искусно обработанный лунный камень С высоты окружающих гор, нависших над храмом, он мог показаться чужестранцам, проходящим со своими караванами, крепостью, воздвигнутой для защиты города, где в узких и грязных проулках мальчишкой играл Эшруад. Эшруад родился с даром провидения, и еще в младенческом возрасте ему привиделся этот храм Но он был сыном пастуха, едва ли способным, по обычным представлениям, даже мечтать о постройке подобного сооружения, однако тем не менее он с ранних лет твердо знал, что храм будет воздвигнут и что главная роль и заслуга в этом будут принадлежать ему В юности Эшруад прилежно впитывал знания, передаваемые ему матерью и бабушкой, которые умели применять с медицинскими целями толченые минералы, высушенные корни и травы От отца же он унаследовал то, что в народе называют «третьим глазом» способность проникать мысленным взором в человеческие души и в будущее Именно таким образом он«увидел» храм на том самом месте, где он стоял сейчас, и предугадал, что займет в этом храме место кудесника и мудреца. Трудился он поначалу в полном согласии с религиозной верхушкой и использовал свои чары для исцеления страждущих и избавления от засух и саранчи.

Одеяния Эшруад носил скромные, но всегда опрятные. Молился богине исцеления, и, по мере того как его талант становился все могущественнее, его стали посещать прозрения будущего всего человечества. Прорицания Эшруада о том, что люди будут летать по воздуху во чреве огромных механических птиц, о городах, что размерами и величием затмят их священный храм, о башнях, которые пронзят небеса, и о летучих кораблях, что однажды достигнут луны и звезд, многим казались несбыточными сказочными выдумками. Убоявшись Эшруада и его предвидений, косная религиозная верхушка ополчилась на мудреца, на два лагеря раскололся и город, и весь народ.

Насчитывавший более ста помещений, храм представлял собой настоящий лабиринт, по которому беспрерывным потоком тянулись паломники, жаждущие прикоснуться к целительной силе храма, воздвигнутого во славу богини Эслии, одаряющей земли плодородием, а людей — добрым здравием Паломники несли с собой вылепленные из глины фигурки людей, изображающие либо их самих, либо престарелых или больных родственников и друзей. День за днем целые их процессии шли и шли к храму, порой подолгу и терпеливо ожидая у его ворот встречи с Эшруадом и новым поколением священнослужителей, которые не испытывали страха перед даром кудесника. Эшруад принимал страждущих в своем лазарете и наделял их травными настоями, лекарствами, иногда вскрывал и очищал раны, а то и творил чудеса хирургии, которым научился в своих видениях. Священнослужители же тем временем собирали среди паломников глиняные фигурки и ставили их на несколько дней перед алтарем, после чего переносили на постоянное место в особо отведенном Для них помещении. Сам пациент в свое время отправлялся домой, но фигурка оставалась в храме, чтобы напоминать богине о его болях и недугах.

Богиня же обликом своим являла изумительной красоты деву в просторных одеяниях, окруженную каменными изваяниями львов. По лазуритовому постаменту статуи тянулась надпись на древнем языке этрусков, гласящая, что Элсиа есть королева всех миров Вселенной. Храмовые писцы аккуратно вели летопись деяний храма и его служителей, они же на глиняных дощечках описали и жизнь Эшруада, которого к тому времени его народ стал почитать как живого бога. Рецепты лечения травами, ранее известные одному лишь Эшруаду, были высечены в камне угловатыми письменами, использовавшимися древними этрусками, значками, которые Леонард относил по их природе к клинописи. Штрауд сразу же вспомнил об обнаруженных близ Багдада и Ниппура (Ниппур — древний шумерский город на территории современного Ниффера в Ираке!) храмах, которые дали богатейшие собрания образцов шумерской (Шумер — древняя страна на территории юга современного Ирака!) и аккадской (Аккад — древний город в Месопотамии к юго-западу от современного Багдада!) письменности на глиняных дощечках. Вспомнил Штрауд и о глиняных фигурках, которые в Мексике и по сей день оставляют в церквах, моля святых об исцелении.

Штрауду было известно, что некоторые способы лечения травами применялись еще в каменном веке, однако общепринятым было считать, что первыми стали систематически практиковать врачевание, особенно хирургию, вавилоняне и египтяне.