Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
Добавить в моё избранное
333 мин, 59 сек 15016
Кендра пристально вглядывалась в Леонарда. Его состояние могло быть вызвано отнюдь не усталостью, а значит, придется стаскивать с него защитный костюм, чтобы сделать инъекцию.
— Все остаются здесь. Я беру череп и иду вперед, — принял решение Штрауд.
— Но подождите же, Штрауд… — запротестовал было Виш.
— Никаких возражений! — перебил его Штрауд. — Теперь это дело Эшруада и того отродья. Вы ждете здесь. Скорее всего оно сосредоточит все свои усилия на мне и черепе, а вас оставит в покое.
Кендра неожиданно даже для себя бросилась Штрауду на грудь.
— Возвращайся к нам, Эйб Штрауд, — всхлипнула она.
Штрауд, стиснув зубы, закинул веревку и удачно захлестнул ею толстый деревянный брус. Выглядел он достаточно внушительно, чтобы выдержать его вес, и Штрауд стал осторожно подтягиваться по веревке все выше и выше, пока благополучно не пролез в пролом верхней палубы. Переведя дыхание, он крикнул вниз своим спутникам: — Если через час не вернусь, всем покинуть корабль и любым способом выбираться из лабиринта на поверхность.
— Мы не оставим тебя, Эйб! — воскликнула Кендра.
— Делай, что говорят, — строго одернул ее Штрауд — Вы меня слышали, Виш, Леопард? — Будь по-вашему, — огорченно покорился Виш.
— Свяжитесь с Натаном. Сообщите ему о последних событиях. Попросите еще немного времени, — отдал последние распоряжения Штрауд и взглянул на приборы: запас кислорода быстро иссякал вместе со стремительно убегающими минутами.
— Возьми еще мой распылитель, — попросила Кендра.
— Нет, он вам самим может понадобиться на случай нового нападения, — отказался Штрауд.
— Ты уверен, что поступаешь правильно? — Абсолютно.
— Но как же так, в одиночку… Ты будешь совсем один… — предприняла еще одну попытку отговорить его Кендра.
— Ну, не совсем. — Штрауд поднял над головой озарившийся оранжевым сиянием хрустальный череп.
Штрауд крался вплотную к борту корабля, где доски казались прочнее, однако все равно спотыкался и оскальзывался на каждом шагу, жалобный скрип настила под ногами предупреждал, что он в любую минуту может провалиться и рухнуть вниз. Вдруг он ощутил во всем теле необыкновенную легкость и с изумлением обнаружил, что его подошвы более не касаются прогнивших досок и он парит над ними, а хрустальный череп Эшруада плывет у самых его ног, сотворяя чудо хождения но воздуху и направляя каждый его шаг.
Штрауд плыл вдоль борта судна, размышляя о своих предках — о деде, великом человеке, хранившем в душе сокровенную тайну: он выслеживал и уничтожал вампиров. Дед Штрауда происходил от фон Хельсинга, смельчака, который убил в жестокой схватке Дракулу и которого мир помнит как вымышленного героя. Однако в семье Штрауда знали правду. Воспоминания эти принесли блаженное успокоение, и голос деда, зазвучавший у него в голове, произнес: — Верь Эшруаду, ибо он наш.
Штрауд по прошлому опыту знал, что голосу деда можно доверять. Все его внутренние страхи и сомнения относительно хрустального черепа стали рассеиваться, поскольку теперь он осознал, что он, Штрауд, несет в себе гены этруска, приговорившего себя к навечному заключению в черепе. Штрауд припомнил, чему его учил дед, утверждавший, что те явления, которые кажутся невозможными, непонятными и даже немыслимыми — все, что есть деяния сверхъестественных сил, — на самом деле оказываются весьма простыми, более того, «естественными» Иначе, как же еще объяснить переселение человеческих душ, как же еще объяснить тот факт, что человека можно лишить души или заключить ее в хрусталь — участь, постигшая Эшруада? Битва за душу — древнейшая и главнейшая битва, которую издревле ведет человечество.
И эта битва идет сейчас, сию секунду…
Душа Христа вознеслась на крови человека, которым он стал. И в жилах каждого человека бьется его судьба.
Каким-то необъяснимым образом, посредством противоестественной зловредной алхимии в мире объявились темные силы, дразнящие, соблазняющие и раздирающие человеческую душу, и высшей их целью была не бренная плоть и даже не багряная кровь жизни… Похищая плоть и кровь человека, они овладевали его душой. И с каждой новой покоренной душой черное зло набирало силы. Вот чего добивался Уббррокксс, сатанинский дух, злой гений, вобравший в себя естественное и сверхъестественное, неразделимо смешавшиеся в нем, подобно Богу и сатане. И сейчас здесь шла эта битва, в которой схлестнулись Добро и Зло, эволюция и мутация и все, что лежит между ними…
Вдруг подошвы Штрауда вновь коснулись твердой поверхности, которая тем не менее оказалась весьма зыбкой. Ибо ступил он на какие-то хрупкие обломки, с треском выскальзывающие из-под его ног при каждом шаге. Гигантское кладбище человеческих костей, заполнивших трюм дьявольского корабля до самого дна. Истлевшие скелеты. 500000 скелетов. От неверного движения обутой в сапог ноги Штрауда кости посыпались с вершины этой скорбной горы в черную тьму, казавшуюся дорогой в ад.
— Все остаются здесь. Я беру череп и иду вперед, — принял решение Штрауд.
— Но подождите же, Штрауд… — запротестовал было Виш.
— Никаких возражений! — перебил его Штрауд. — Теперь это дело Эшруада и того отродья. Вы ждете здесь. Скорее всего оно сосредоточит все свои усилия на мне и черепе, а вас оставит в покое.
Кендра неожиданно даже для себя бросилась Штрауду на грудь.
— Возвращайся к нам, Эйб Штрауд, — всхлипнула она.
Штрауд, стиснув зубы, закинул веревку и удачно захлестнул ею толстый деревянный брус. Выглядел он достаточно внушительно, чтобы выдержать его вес, и Штрауд стал осторожно подтягиваться по веревке все выше и выше, пока благополучно не пролез в пролом верхней палубы. Переведя дыхание, он крикнул вниз своим спутникам: — Если через час не вернусь, всем покинуть корабль и любым способом выбираться из лабиринта на поверхность.
— Мы не оставим тебя, Эйб! — воскликнула Кендра.
— Делай, что говорят, — строго одернул ее Штрауд — Вы меня слышали, Виш, Леопард? — Будь по-вашему, — огорченно покорился Виш.
— Свяжитесь с Натаном. Сообщите ему о последних событиях. Попросите еще немного времени, — отдал последние распоряжения Штрауд и взглянул на приборы: запас кислорода быстро иссякал вместе со стремительно убегающими минутами.
— Возьми еще мой распылитель, — попросила Кендра.
— Нет, он вам самим может понадобиться на случай нового нападения, — отказался Штрауд.
— Ты уверен, что поступаешь правильно? — Абсолютно.
— Но как же так, в одиночку… Ты будешь совсем один… — предприняла еще одну попытку отговорить его Кендра.
— Ну, не совсем. — Штрауд поднял над головой озарившийся оранжевым сиянием хрустальный череп.
Штрауд крался вплотную к борту корабля, где доски казались прочнее, однако все равно спотыкался и оскальзывался на каждом шагу, жалобный скрип настила под ногами предупреждал, что он в любую минуту может провалиться и рухнуть вниз. Вдруг он ощутил во всем теле необыкновенную легкость и с изумлением обнаружил, что его подошвы более не касаются прогнивших досок и он парит над ними, а хрустальный череп Эшруада плывет у самых его ног, сотворяя чудо хождения но воздуху и направляя каждый его шаг.
Штрауд плыл вдоль борта судна, размышляя о своих предках — о деде, великом человеке, хранившем в душе сокровенную тайну: он выслеживал и уничтожал вампиров. Дед Штрауда происходил от фон Хельсинга, смельчака, который убил в жестокой схватке Дракулу и которого мир помнит как вымышленного героя. Однако в семье Штрауда знали правду. Воспоминания эти принесли блаженное успокоение, и голос деда, зазвучавший у него в голове, произнес: — Верь Эшруаду, ибо он наш.
Штрауд по прошлому опыту знал, что голосу деда можно доверять. Все его внутренние страхи и сомнения относительно хрустального черепа стали рассеиваться, поскольку теперь он осознал, что он, Штрауд, несет в себе гены этруска, приговорившего себя к навечному заключению в черепе. Штрауд припомнил, чему его учил дед, утверждавший, что те явления, которые кажутся невозможными, непонятными и даже немыслимыми — все, что есть деяния сверхъестественных сил, — на самом деле оказываются весьма простыми, более того, «естественными» Иначе, как же еще объяснить переселение человеческих душ, как же еще объяснить тот факт, что человека можно лишить души или заключить ее в хрусталь — участь, постигшая Эшруада? Битва за душу — древнейшая и главнейшая битва, которую издревле ведет человечество.
И эта битва идет сейчас, сию секунду…
Душа Христа вознеслась на крови человека, которым он стал. И в жилах каждого человека бьется его судьба.
Каким-то необъяснимым образом, посредством противоестественной зловредной алхимии в мире объявились темные силы, дразнящие, соблазняющие и раздирающие человеческую душу, и высшей их целью была не бренная плоть и даже не багряная кровь жизни… Похищая плоть и кровь человека, они овладевали его душой. И с каждой новой покоренной душой черное зло набирало силы. Вот чего добивался Уббррокксс, сатанинский дух, злой гений, вобравший в себя естественное и сверхъестественное, неразделимо смешавшиеся в нем, подобно Богу и сатане. И сейчас здесь шла эта битва, в которой схлестнулись Добро и Зло, эволюция и мутация и все, что лежит между ними…
Вдруг подошвы Штрауда вновь коснулись твердой поверхности, которая тем не менее оказалась весьма зыбкой. Ибо ступил он на какие-то хрупкие обломки, с треском выскальзывающие из-под его ног при каждом шаге. Гигантское кладбище человеческих костей, заполнивших трюм дьявольского корабля до самого дна. Истлевшие скелеты. 500000 скелетов. От неверного движения обутой в сапог ноги Штрауда кости посыпались с вершины этой скорбной горы в черную тьму, казавшуюся дорогой в ад.
Страница 78 из 96
