Моему агенту Рисии Мэйнхарт: красивой, умной, честной и уверенной в себе. Чего еще может пожелать писатель? Выражаю благодарность: Как всегда, моему мужу Гарри, который, несмотря на десять лет совместной жизни, все еще самый дорогой мне человек. Джинджер Бучанан, нашему редактору, которая поверила в нас с Анитой с самого начала. Кэрол Кохи, нашему английскому редактору, которая переправила нас с Анитой через океан. Марсии Вулси, которая первой прочла рассказ об Аните и сказала, что ей понравилось. (Марсия, пожалуйста свяжитесь с моим издателем, я буду очень рада с тобой поговорить). Ричарду А. Кнааку, доброму другу и уважаемому альтернативному историку. Наконец-то ты узнаешь, что было дальше. Дженни Ли Симнер, Марелле Сэндс и Роберту К. Шифу, которые всегда считали, что эта книга не имеет себе равных. Удачи тебе в Аризоне, Дженни. Нам будет тебя не хватать. Деборе Миллителло, за то, что она всегда поддерживала меня в трудную минуту. М.С. Самнеру, соседу и другу. Да здравствует альтернативные историки! Спасибо всем, кто посещал мои чтения на Виндиконе и Каприконе.
Добавить в моё избранное
435 мин, 20 сек 6796
— Я постараюсь что-нибудь выяснить.
Он улыбнулся бледной улыбкой.
— Спасибо, Анита, правда, спасибо. — Он протянул мне руку. Я ее взяла. Мы обменялись рукопожатием. Только сейчас он заметил, что сломал очки. — Проклятие, девяносто пять долларов коту под хвост.
Девяносто пять долларов за солнечные очки? Шутит, наверное. Несколько человек из присутствовавших на похоронах наконец-то увели близких покойного. Вдова задыхалась в заботливых объятиях родственников мужского пола. Они буквально уносили ее от могилы. Дети и дед замыкали шествие. Никто не слушает хороших советов.
От толпы отделился мужчина и подошел к нам. Это был тот самый мужчина, который со спины напомнил мне Питера Бурка. Приблизительно шести футов ростом, темнокожий, черные усы, эспаньолка, правильные черты лица. Это было красивое лицо кинозвезды — но в его мимике было что-то настораживающее. А может быть, все дело в седой пряди в его черных волосах, прямо надо лбом. Одним словом, в чем бы ни заключалась причина, с первого взгляда было видно, что он всегда будет играть злодея.
— Она нам поможет? — спросил он. Ни вступления, ни приветствия.
— Да, — ответил ему Джемисон. — Анита Блейк, это Джон Бурк, брат Питера.
Джон Бурк — тот самый Джон Бурк, чуть не спросила я. Самый знаменитый в Новом Орлеане аниматор и истребитель вампиров? Родственная душа. Мы пожали друг другу руки. Он так стиснул мне пальцы, словно хотел проверить, поморщусь ли я. Я не поморщилась. Он отпустил мою руку. Может быть, он просто сам не знал своей силы? Но я почему-то в это не верила.
— Я сожалею о том, что произошло с вашим братом, — сказала я. Я говорила искренне. И была рада, что говорю это искренне.
Он кивнул: — Спасибо, что согласились поговорить с полицией насчет него.
— Удивляюсь, что вы не смогли заставить вашу полицию выжать информацию из местных копов, — сказала я.
У него хватило совести изобразить смущение.
— У меня кое-какие разногласия с полицией Нового Орлеана.
— В самом деле? — сказала я, сделав большие глаза. До меня доходили слухи, но мне хотелось услышать правду. Правда всегда увлекательнее вымысла.
— Джона обвиняли в участии в ритуальных убийствах, — сказал Джемисон. — И только из-за того, что он практиковал вуду.
— О, — протянула я. Слухи подтверждались. — Вы давно в городе, Джон? — Почти неделю.
— В самом деле? — Питер пропал за два дня до того, как нашли… тело. — Он провел языком по губам. Его темные карие глаза уставились на что-то у меня за спиной. Могильщики взялись за работу? Я оглянулась, но, на мой взгляд, возле могилы ничего не изменилось.
— Все, что вам удастся выяснить, для меня будет ценно, — сказал Джон.
— Я сделаю, что смогу.
— Мне нужно вернуться домой. — Он пожал плечами; это выглядело так, словно человек хочет размять затекшие мышцы. — Моя невестка не очень хорошо держится.
Я не сделала никаких замечаний по этому поводу. Еще одна победа над собой. Но об одном я не могла не упомянуть.
— Вы позаботитесь о ваших племянниках? — Он озадаченно нахмурился. — Я имею в виду — убережете их от всяких трагических сцен, насколько это возможно?
Он кивнул.
— Мне самому было тяжело видеть, как она упала на гроб. Боже, каково было детям? — Слезы блеснули в его глазах, как серебро. Он широко раскрыл веки, чтобы слезы не пролились.
Я не знала, что сказать. Мне не хотелось видеть, как он плачет.
— Я поговорю с полицией и выясню все, что смогу. Если я что-то узнаю, то сообщу вам через Джемисона.
Джон Бурк осторожно кивнул. Глаза его напоминали переполненные стаканы, где только поверхностное натяжение не дает воде вылиться.
Я кивнула Джемисону и ушла. Сев в машину, я врубила кондиционер на полную мощность и медленно отъехала от кладбища. Двое мужчин остались стоять на солнцепеке.
Я поговорю с полицией и выясню, что удастся. К тому же у меня появилось новое имя для списка, который я дала Дольфу. Джон Бурк, крупнейший аниматор Нового Орлеана и вудуистский жрец. Лично для меня это звучит подозрительно.
Я распахнула дверь и схватила трубку на четвертом звонке.
— Алло.
— Анита? — Дольф? — сказала я. Мой живот напрягся. — Что случилось? — Кажется, мы нашли мальчика. — Его голос был тихим и невыразительным.
— Кажется, — повторила я. — Что значит «кажется»? — Ты знаешь, что я имею в виду, Анита, — проговорил Дольф. Казалось, он очень устал.
— Как его родители? — Это не был вопрос.
— Да.
— О Боже! Дольф, что от него осталось? — Приезжай да посмотри. Мы на кладбище Баррел. Ты знаешь, где это?
Он улыбнулся бледной улыбкой.
— Спасибо, Анита, правда, спасибо. — Он протянул мне руку. Я ее взяла. Мы обменялись рукопожатием. Только сейчас он заметил, что сломал очки. — Проклятие, девяносто пять долларов коту под хвост.
Девяносто пять долларов за солнечные очки? Шутит, наверное. Несколько человек из присутствовавших на похоронах наконец-то увели близких покойного. Вдова задыхалась в заботливых объятиях родственников мужского пола. Они буквально уносили ее от могилы. Дети и дед замыкали шествие. Никто не слушает хороших советов.
От толпы отделился мужчина и подошел к нам. Это был тот самый мужчина, который со спины напомнил мне Питера Бурка. Приблизительно шести футов ростом, темнокожий, черные усы, эспаньолка, правильные черты лица. Это было красивое лицо кинозвезды — но в его мимике было что-то настораживающее. А может быть, все дело в седой пряди в его черных волосах, прямо надо лбом. Одним словом, в чем бы ни заключалась причина, с первого взгляда было видно, что он всегда будет играть злодея.
— Она нам поможет? — спросил он. Ни вступления, ни приветствия.
— Да, — ответил ему Джемисон. — Анита Блейк, это Джон Бурк, брат Питера.
Джон Бурк — тот самый Джон Бурк, чуть не спросила я. Самый знаменитый в Новом Орлеане аниматор и истребитель вампиров? Родственная душа. Мы пожали друг другу руки. Он так стиснул мне пальцы, словно хотел проверить, поморщусь ли я. Я не поморщилась. Он отпустил мою руку. Может быть, он просто сам не знал своей силы? Но я почему-то в это не верила.
— Я сожалею о том, что произошло с вашим братом, — сказала я. Я говорила искренне. И была рада, что говорю это искренне.
Он кивнул: — Спасибо, что согласились поговорить с полицией насчет него.
— Удивляюсь, что вы не смогли заставить вашу полицию выжать информацию из местных копов, — сказала я.
У него хватило совести изобразить смущение.
— У меня кое-какие разногласия с полицией Нового Орлеана.
— В самом деле? — сказала я, сделав большие глаза. До меня доходили слухи, но мне хотелось услышать правду. Правда всегда увлекательнее вымысла.
— Джона обвиняли в участии в ритуальных убийствах, — сказал Джемисон. — И только из-за того, что он практиковал вуду.
— О, — протянула я. Слухи подтверждались. — Вы давно в городе, Джон? — Почти неделю.
— В самом деле? — Питер пропал за два дня до того, как нашли… тело. — Он провел языком по губам. Его темные карие глаза уставились на что-то у меня за спиной. Могильщики взялись за работу? Я оглянулась, но, на мой взгляд, возле могилы ничего не изменилось.
— Все, что вам удастся выяснить, для меня будет ценно, — сказал Джон.
— Я сделаю, что смогу.
— Мне нужно вернуться домой. — Он пожал плечами; это выглядело так, словно человек хочет размять затекшие мышцы. — Моя невестка не очень хорошо держится.
Я не сделала никаких замечаний по этому поводу. Еще одна победа над собой. Но об одном я не могла не упомянуть.
— Вы позаботитесь о ваших племянниках? — Он озадаченно нахмурился. — Я имею в виду — убережете их от всяких трагических сцен, насколько это возможно?
Он кивнул.
— Мне самому было тяжело видеть, как она упала на гроб. Боже, каково было детям? — Слезы блеснули в его глазах, как серебро. Он широко раскрыл веки, чтобы слезы не пролились.
Я не знала, что сказать. Мне не хотелось видеть, как он плачет.
— Я поговорю с полицией и выясню все, что смогу. Если я что-то узнаю, то сообщу вам через Джемисона.
Джон Бурк осторожно кивнул. Глаза его напоминали переполненные стаканы, где только поверхностное натяжение не дает воде вылиться.
Я кивнула Джемисону и ушла. Сев в машину, я врубила кондиционер на полную мощность и медленно отъехала от кладбища. Двое мужчин остались стоять на солнцепеке.
Я поговорю с полицией и выясню, что удастся. К тому же у меня появилось новое имя для списка, который я дала Дольфу. Джон Бурк, крупнейший аниматор Нового Орлеана и вудуистский жрец. Лично для меня это звучит подозрительно.
10
Когда я вставила ключ в замок, зазвонил телефон. Я закричала: «Иду, иду!» Почему все люди так делают? Кричат телефону, как будто тот, кто звонит, может услышать и подождать?Я распахнула дверь и схватила трубку на четвертом звонке.
— Алло.
— Анита? — Дольф? — сказала я. Мой живот напрягся. — Что случилось? — Кажется, мы нашли мальчика. — Его голос был тихим и невыразительным.
— Кажется, — повторила я. — Что значит «кажется»? — Ты знаешь, что я имею в виду, Анита, — проговорил Дольф. Казалось, он очень устал.
— Как его родители? — Это не был вопрос.
— Да.
— О Боже! Дольф, что от него осталось? — Приезжай да посмотри. Мы на кладбище Баррел. Ты знаешь, где это?
Страница 34 из 121
