Ночь была в самом разгаре. Бледный лик луны освещал каменистую дорогу, петляющую через небольшой лесок. Легкий ветерок теребил траву и листья деревьев. Было тихо. Тишину нарушал лишь едва слышный стрекот насекомых, редкий крик птицы и тихий цокот копыт.
Добавить в моё избранное
245 мин, 26 сек 19215
Ведь ты уже ощущаешь ее аромат, и он заставляет тебя трепетать. Жажда заполняет тебя.
— Да, — страстно выдохнула Рамина. Ее ноздри жадно втягивали воздух, зрачки широко раскрытых глаз стали как у кошки. Она даже рот приоткрыла, и были видны кончики недавно приобретенных клыков.
— Ну же, возьми его!
Эти слова стали для Рамины последней каплей. Она кинулась на несчастного словно кошка. Вряд ли мужчина понял, что с ним произошло, когда клыки вонзились в его шею. Почувствовав первую кровь, Рамина уже не могла остановиться. Она пила жадными глотками, и вынуждена была признаться, что это было чудесно. Такого подъема чувств, и в то же время глубокого удовлетворения она никогда не испытывала.
Алекса с улыбкой наблюдала за первой трапезой своего птенца. Но вот дело стало принимать угрожающий оборот. Еще минута, и жертва может умереть. Чтобы не допустить этого, она твердо положила руку на плечо Рамины со словами: — Остановись, моя дорогая. Хватит с него. Отпусти.
Нехотя, молодая женщина повиновалась, и повернула к Алексе свое испачканное кровью лицо с затуманенными глазами. Бесчувственное тело мужчины кулем рухнуло наземь.
— Ты молодец! — сказала Алекса, приобняв Рамину и утирая своим платком ее губы, когда взгляд той прояснился. — Для первого аза ты отлично со всем справилась.
— Это было так необычно, — заворожено прошептала молодая женщина.
— Но это было хорошо? — О, да! Странно, но я не почувствовала никакого отвращения. Все казалось таким естественным!
— Так и должно быть, — обворожительно улыбнулась Алекса, уводя подругу прочь.
— Но… но ты оставишь этого беднягу вот так? — остановилась вдруг Рамина. — Он же знаем меня в лицо!
— Об этом не волнуйся. Наши жертвы никогда не помнят нас и вообще все то, что с ними произошло. Когда мы пьем их кровь, то погружаем в подобие транса — это всегда происходит само собой и никогда не подводит.
— Понятно, — протянула Рамина.
— А теперь идем. Впереди еще целая ночь.
С этими словами Алекса повела свою подругу в менее благополучные кварталы, где жизнь в это время только закипала. Вот впереди показались уже первые шумные компании, состоявшие в основном из заезжих иностранцев. Заметив их, Рамина вжалась в свою спутницу.
— Что с тобой? — удивленно спросила Алекса.
А вдруг они узнают, что я… не человек больше? — Вздор! Внешне ты такая же, как и они. Вспомни, ты ведь сама тоже не догадалась, кто я.
— И правда.
Весь остаток ночи был для Рамины наполнен открытиями. В ее глазах горел искренний восторг ребенка, познающего мир. В какой-то мере так оно и было. Всю жизнь она провела в серале, а затем в доме Аль-Хаяма, и никогда не бывала в подобных местах. Но пока она ощущала себя больше человеком, чем вампиром. Поэтому иногда вздрагивала от шумного смеха и испуганно косилась на мужчин, которые окидывали ее весьма откровенными взглядами. Чтобы как-то успокоить ее, Алекса сказала: — Расслабься. Хоть никто и не догадывается, но самыми опасными существами здесь являемся мы. Никто не причинит тебе вреда. Да, они могут попытаться, но тогда им же будет хуже. Ты сильнее их всех, твоя физическая сила неимоверно возросла. Поверь мне на слово, вампир может одним ударом переломить хребет быку и даже не запыхаться.
Домой они вернулись за час до рассвета. Вскоре Рамина призналась, что чувствует какую-то странную дрожь.
— Просто ты ощущаешь приближение солнца. Напоминание, что все мы по сути являемся детьми ночи, — объяснила Алекса. — Тебе уже пора спать. У тебя в запасе времени чуть больше получаса.
— А потом? — А потом придет солнце и, если ты надежно не укроешься, начнет жечь тебя, может и вовсе спалить. Ты же ничего не сможешь поделать, так как будешь скована оцепенением сна. Советую не проводить подобных экспериментов, ибо боль при этом дикая, к тому же остаются уродливые шрамы, которые даже с нашей феноменальной способностью излечиваться, заживают очень долго. Так что тебе придется скрываться от солнечного света около ста — ста пятидесяти лет, пока у тебя не выработается иммунитет, — объяснила Алекса.
— С тобой тоже так было? — Да. Идем, я покажу, где ты будешь спать.
Вампирша провела Рамину в ту самую потайную комнату без единого окна и, указав на свой гроб, сказала: — На сегодня это твоя кровать. Завтра-послезавтра, думаю, уже будет готов твой собственный гроб.
— Как же я смогу спать в… этом? — глаза Рамины округлились.
— Крепко и сладко, — усмехнулась Алекса, сдвигая крышку. — Поверь, в этом нет ничего страшного. Давай я помогу тебе лечь. Не бойся. Вскоре ты заснешь, и будешь спать так сладко, как никогда прежде. К тому же я буду рядом, буду спать на этой вот кровати.
— Хорошо, — неуверенно отозвалась Рамина, устраиваясь на своем новом ложе.
— До вечера, — мягко улыбнулась Алекса, помогая закрыть крышку.
— Да, — страстно выдохнула Рамина. Ее ноздри жадно втягивали воздух, зрачки широко раскрытых глаз стали как у кошки. Она даже рот приоткрыла, и были видны кончики недавно приобретенных клыков.
— Ну же, возьми его!
Эти слова стали для Рамины последней каплей. Она кинулась на несчастного словно кошка. Вряд ли мужчина понял, что с ним произошло, когда клыки вонзились в его шею. Почувствовав первую кровь, Рамина уже не могла остановиться. Она пила жадными глотками, и вынуждена была признаться, что это было чудесно. Такого подъема чувств, и в то же время глубокого удовлетворения она никогда не испытывала.
Алекса с улыбкой наблюдала за первой трапезой своего птенца. Но вот дело стало принимать угрожающий оборот. Еще минута, и жертва может умереть. Чтобы не допустить этого, она твердо положила руку на плечо Рамины со словами: — Остановись, моя дорогая. Хватит с него. Отпусти.
Нехотя, молодая женщина повиновалась, и повернула к Алексе свое испачканное кровью лицо с затуманенными глазами. Бесчувственное тело мужчины кулем рухнуло наземь.
— Ты молодец! — сказала Алекса, приобняв Рамину и утирая своим платком ее губы, когда взгляд той прояснился. — Для первого аза ты отлично со всем справилась.
— Это было так необычно, — заворожено прошептала молодая женщина.
— Но это было хорошо? — О, да! Странно, но я не почувствовала никакого отвращения. Все казалось таким естественным!
— Так и должно быть, — обворожительно улыбнулась Алекса, уводя подругу прочь.
— Но… но ты оставишь этого беднягу вот так? — остановилась вдруг Рамина. — Он же знаем меня в лицо!
— Об этом не волнуйся. Наши жертвы никогда не помнят нас и вообще все то, что с ними произошло. Когда мы пьем их кровь, то погружаем в подобие транса — это всегда происходит само собой и никогда не подводит.
— Понятно, — протянула Рамина.
— А теперь идем. Впереди еще целая ночь.
С этими словами Алекса повела свою подругу в менее благополучные кварталы, где жизнь в это время только закипала. Вот впереди показались уже первые шумные компании, состоявшие в основном из заезжих иностранцев. Заметив их, Рамина вжалась в свою спутницу.
— Что с тобой? — удивленно спросила Алекса.
А вдруг они узнают, что я… не человек больше? — Вздор! Внешне ты такая же, как и они. Вспомни, ты ведь сама тоже не догадалась, кто я.
— И правда.
Весь остаток ночи был для Рамины наполнен открытиями. В ее глазах горел искренний восторг ребенка, познающего мир. В какой-то мере так оно и было. Всю жизнь она провела в серале, а затем в доме Аль-Хаяма, и никогда не бывала в подобных местах. Но пока она ощущала себя больше человеком, чем вампиром. Поэтому иногда вздрагивала от шумного смеха и испуганно косилась на мужчин, которые окидывали ее весьма откровенными взглядами. Чтобы как-то успокоить ее, Алекса сказала: — Расслабься. Хоть никто и не догадывается, но самыми опасными существами здесь являемся мы. Никто не причинит тебе вреда. Да, они могут попытаться, но тогда им же будет хуже. Ты сильнее их всех, твоя физическая сила неимоверно возросла. Поверь мне на слово, вампир может одним ударом переломить хребет быку и даже не запыхаться.
Домой они вернулись за час до рассвета. Вскоре Рамина призналась, что чувствует какую-то странную дрожь.
— Просто ты ощущаешь приближение солнца. Напоминание, что все мы по сути являемся детьми ночи, — объяснила Алекса. — Тебе уже пора спать. У тебя в запасе времени чуть больше получаса.
— А потом? — А потом придет солнце и, если ты надежно не укроешься, начнет жечь тебя, может и вовсе спалить. Ты же ничего не сможешь поделать, так как будешь скована оцепенением сна. Советую не проводить подобных экспериментов, ибо боль при этом дикая, к тому же остаются уродливые шрамы, которые даже с нашей феноменальной способностью излечиваться, заживают очень долго. Так что тебе придется скрываться от солнечного света около ста — ста пятидесяти лет, пока у тебя не выработается иммунитет, — объяснила Алекса.
— С тобой тоже так было? — Да. Идем, я покажу, где ты будешь спать.
Вампирша провела Рамину в ту самую потайную комнату без единого окна и, указав на свой гроб, сказала: — На сегодня это твоя кровать. Завтра-послезавтра, думаю, уже будет готов твой собственный гроб.
— Как же я смогу спать в… этом? — глаза Рамины округлились.
— Крепко и сладко, — усмехнулась Алекса, сдвигая крышку. — Поверь, в этом нет ничего страшного. Давай я помогу тебе лечь. Не бойся. Вскоре ты заснешь, и будешь спать так сладко, как никогда прежде. К тому же я буду рядом, буду спать на этой вот кровати.
— Хорошо, — неуверенно отозвалась Рамина, устраиваясь на своем новом ложе.
— До вечера, — мягко улыбнулась Алекса, помогая закрыть крышку.
Страница 24 из 67
