Дети Ночи: Встреча в Венеции

Убедив себя, что раненому может понадобиться ее помощь, она согласилась, пообещав, что доедет с ними лишь до первой таверны.

В карете ехать, несомненно, было намного комфортнее, но Оливия тут же принялась занимать ее разговорами, в который иногда вступал и герцог. Возможно, этим она отвлекала себя от мрачных мыслей о Ромуальдо и событиях этой ночи. Лишь секретарь виконтессы все это время безнадежно клевал носом.

— Значит, вы путешествуете? — щебетала она.

— Да.

— В одиночку? Но при вашем титуле…

— Так намного удобнее. Вся эта свита лишь задерживает в пути.

— Но сейчас на дорогах столько разбойников! — вздохнула Оливия.

— По-моему, мы имели случай убедиться, что молодому барону этого опасаться не стоит, скорее наоборот, — вступил в разговор герцог.

— Конечно-конечно, — тут же согласилась Оливия. — Вы много путешествуете? — Да, — Алексе уже начало казаться, что вопросам этой женщины не будет конца.

— А в каких странах вы бывали? — Во Франции, Испании, Индии, сейчас еду из Австрии, — к этому списку она могла бы добавить еще около тридцати стран, а может и больше, но не стала. Ведь обычной человеческой жизни вряд ли бы хватило, чтобы посетить их все.

— О, как чудесно! В Австрии ваш дом? — продолжала интересоваться Оливия.

— Да, там моя родина, хоть я там и бываю довольно редко, — это, конечно, не было правдой, а было лишь частью легенды ее теперешнего имени. На самом деле родом Алекса была из России. Но, став вампиром, она покинула свою страну. Нет, не навсегда. Что-то около трехсот пятидесяти лет назад она вернулась туда и прожила там полвека, а потом снова ударилась в путешествия. И все же она нигде не чувствовала себя дома, а в последнее время стала ощущать в себе какую-то пустоту, но старалась не думать об этом. Вот и сейчас углубиться в эти мысли ей не дали слова герцога: — Вы так молоды, и уже побывали в стольких местах!

— Путешествие можно назвать моим хобби, — Алекса впервые улыбнулась, но одними губами. — Если город мне нравится, то я задерживаюсь там, пока мною снова не овладеет охота к перемене мест.

— Уверен, Венеция очарует вас, и вы не захотите уезжать!

— Все может быть.

Рассвет приближался. Алекса чувствовала это, хоть вокруг еще была кромешная тьма. Ей давно уже был не опасен солнечный свет, но все равно его приближение отдавалось в ее коже легким покалыванием. Но это пройдет, она знала, что пройдет. Не в первый раз.

Небо уже начало алеть, когда карета подъехала к таверне, одной из тех, которые попадаются чуть ли не на каждом крупном перекрестке дорог. Но, как ни странно, это заведение было несколько приличнее, чем остальные, виденные Алексой на протяжении всего пути. Видимо, сказывалось близость такого крупного и богатого города, как Венеция.

Попрощавшись с невольными попутчиками, Алекса поспешила внутрь таверны, чтобы снять комнату на день. Ей хотелось отдохнуть, ведь она провела в седле почти двое суток. Даже для вампира это не очень приятно. Да и лошадь тоже должна отдохнуть.

Получив долгожданные ключи от комнаты, она прямиком направилась туда, предупредив хозяина, чтобы до захода солнца ее никто не беспокоил и подтвердив свои слова лишней монетой. Алекса уже скинула плащ и треуголку, как раз начала расстегивать камзол, когда в дверь постучали. Проклиная про себя хозяина таверны и того, кого принесло, она спросила, поспешно застегивая одежду: — Кто там? — Это Антонио.

— Заходите, — разрешила Алекса, не разговаривать же через дверь.

Едва он вошел, вампирша тут же довольно холодно спросила: — Так чем могу? — Простите, но мой господин, герцог Ромуальдо, непременно хочет поговорить с вами! Вы же знаете, он умирает.

«Что ему от меня надо?» — подумала Алекса. Она хотела было отказать, но ведь этот человек действительно умирал. Ох, уж это чувство долга! Ладно, черт с ним. Вслух же Алекса сказала: — Что ж, хорошо. Ведите меня к нему.

Герцог лежал практически в такой же комнате, какая была у нее. Сразу было видно, что ему стало хуже. По повязке расплылось большое кровавое пятно. Но герцог был в сознании, хоть и кашлял все чаще.

У его кровати стояли Саларино и бледная Оливия. До нее словно только сейчас дошло, что же все-таки произошло, и она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Едва Алекса вошла, герцог сделал знак, явно означающий, что он желает остаться с ней (вернее с ним, как он полагал!) наедине. Уважая его решение, все остальные поспешно удалились.

Когда за ними закрылась дверь, герцог все так же знаком подозвал Алексу к себе и, когда та села на предложенный стул, сказал: — Алекс, могу ли я вас так называть? — Да, конечно, — кивнула вампирша.

— Мне нужно с вами серьезно поговорить.

— Я слушаю вас.

— Как видите, мне не так уж много осталось. И перед тем, как все закончится, я бы хотела попросить вас об одном одолжении.