Дети Ночи: Встреча в Венеции

Что ж, в некотором отношении они стоили друг друга. И все же ей смешно было слышать слова«прекрасная леди» в свой адрес.

— Я что-то не то сказал? — спросил Варлам, видя, как она просто давиться от смеха.

— Нет, ничего, — сквозь смех ответила Алекса.

— Что-то не похоже, — подозрительно проговорил вампир.

— Ладно, проехали, — отмахнулась она, отвалившись от стены и зашагав дальше по улице. Но через некоторое время она остановилась и, обернувшись, позвала, — Ну, ты идешь? Или уже передумал быть моим провожатым? — Ни за что! — отозвался Варлам, в одну секунду очутившись рядом с ней. — Куда направляется моя госпожа? — В планах на эту ночь у меня значилось посещение театра.

— Замечательно. Обещаю, сегодня двери всех театров Венеции будут распахнуты перед тобой!

— Не слишком ли пафосно? — нахмурилась Алекса.

— Ну не зря же я столько лет служу у Памиры — самой заядлой театралки! — при слове «служу» в его глазах мелькнуло отвращение. И вампирше стало интересно, осмелился бы он на такой взгляд в присутствии главного магистра города.

Как ни удивительно, но вечер прошел очень не плохо. Варлам был галантен, источая невероятное обаяние, и в то же время искренне стремился не разрушить создаваемый Алексой образ мужчины. Ее забавлял его цинизм и манера поведения. И все же от вампирши не утаилась его истинная сущность. Главной страстью Варлама была власть, и ради нее он будет готов идти по трупам. Хотя Алексе, в принципе, на это было наплевать. Сама она была равнодушна к власти, иначе давно бы изменила свой образ жизни. Поэтому Варламу не грозило встать у нее на пути. Во всяком случае пока.

Выйдя из театра, вампир спросил: — Куда теперь желаете, миледи? — Я иду охотиться.

— Отлично. Могу показать отличные места, — начал было он, но Алекса довольно резко оборвала его словами: — Нет. Я охочусь одна.

Сказав это, она быстро удалилась, просто растворилась в воздухе. Давая тем самым понять, что один вечер еще ничего не значит. Да, Алекса хорошо провела время, но не собиралась вот так запросто впускать кого бы то ни было в свое лично пространство. Будь у них с Варламом даже более близкие отношения, но и тогда это ничего не изменило бы. Не тот он был человек (или вампир!).

Утолив голод, Алекса заглянула к Рамине, поймав себя на мысли, что начинает по ней скучать, хотя не виделись-то всего пару дней. Это было интересно.

Остановившись возле дома своей бессмертной подруги, она увидела, что одно из окон раскрыто нараспашку. Острое зрение вампира позволяло Алекса разглядеть ее профиль в окне.

Рамина сидела за мольбертом и рисовала. Когда она задумывалась, то совершенно не двигалась, будто превращалась в статую. И продолжаться это могло сколь угодно долго.

Не желая тревожить подругу, Алекса сама проникла в дом. Пара секунд, и она просто материализовалась в кресле рядом с ней.

— Привет, Алекса, — ответила Рамина, не отрываясь от мольберта. — Хорошо, что зашла.

— А у тебя действительно не плохо получается! — промолвила вампирша, разглядывая картину со своего места. На ней был изображен какой-то старинный замок, правда, он еще не был закончен.

— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Рамина, откладывая кисть и краски.

Только теперь Алекса обратила внимание не остальное убранство комнаты. Оказалось, что ее кресло и мольберт чуть ли не единственная мебель здесь. Все остальное пространство было заставлено, завешано всевозможными картинами, которые, при всем своем многообразии, несомненно были написаны одним человеком.

Лишь одна из картин стояла в стороне от остальных, да к тому же была завешана куском материи. Движимая любопытством, Алекса встала и направилась прямо к ней. Но едва она взялась за край ткани, как Рамина воскликнула: — Нет, не надо! Не трогай, пожалуйста!

Вампирша поспешно отдернула руку, не желая расстраивать подругу. Но поздно. Потревоженная материя уже сама скользила вниз, обнажая полотно.

На холсте был изображен портрет. Портрет молодой женщины в роскошном темно-сиреневом с серебром платье этого времени. Алексе даже не нужно было вглядываться, чтобы понять, что на холсте изображена она сама. Она даже ахнула от неожиданности.

— Ну вот, — воздохнула Рамина, вставая рядом с ней, — Сюрприза не получилось. Это мой подарок тебе.

— Подарок? Мне? — невольно переспросила Алекса, не отрывая глаз от картины.

— Да, — подтвердила она, и немного застенчиво спросила, — Тебе нравится? — Ты еще спрашиваешь! Очень! Ты настоящий мастер. Уверена, даже великие художники Флоренции признали бы это!

— Ладно тебе!

— Я серьезно. Ни у одного человеческого художника нет утонченности вампира, которая способно преумножить любое мастерство.

— Спасибо.

— Но почему ты изобразила меня именно такой? — Ты имеешь в виду платье? — догадалась Рамина.