Это началось давно, в те далекие времена, когда Атлантида уже погрузилась в морскую пучину, а древние царства Шумера, Египта и Греции только зарождались. Это произошло в том месте, где сейчас находится север Греции, а в те времена, шесть тысяч пятьсот тридцать два года назад, на этом месте находилось древнее королевство, королевство Варламия. Его история насчитывала несколько десятков тысяч лет. Находясь в стороне от остальных королевств, оно было самым древним на Земле, возникшим на самой заре человечества. И это королевство было, безусловно, самым необычным, так как большинство его жителей были вампирами. Они основали это королевство, и правила ими королева Ациела — самый старший и самый сильный вампир. Правила вместе со своим мужем — Черным Принцем Таробасом.
Добавить в моё избранное
290 мин, 22 сек 20621
Но ты не знаешь даже где искать виновницу твоих кошмаров.
— Ты знаешь ее? — Вилджен насторожился.
— О, да! Не просто знаю. Я знаю, что она в этом городе и, более того, я знаю где она живет и спит.
От вампира не утаилось, каким огнем запылали глаза Грэга при этих словах.
— Что ты хочешь мне предложить? — Объединиться, чтобы уничтожить ее. Один, с горсткой своих людей, ты будешь бессилен и не сможешь убить ее, как не смог двадцать пять лет назад.
Герман снова напомнил ему о той ночи, заставив сжать зубы в бессильной ярости.
— А зачем это нужно тебе, ведь ты такой же вампир, как и она.
— Скажем так, у меня есть кое-что против нее. Я тоже жажду мести. Поэтому я и предлагаю тебе союз, который будет гибельным для нее.
— Так где она живет? — Ха-ха-ха, — откровенно рассмеялся Герман. — Неужели ты думаешь, что я так глуп, чтобы сразу выложить тебе все свои карты? Нет, пока это все, что нужно тебе знать. Жажда мести поможет тебе принять верное решение. А пока — прощай. Я приду снова, когда наступит подходящий момент, чтобы узнать твое решение. И советую не совершать глупостей, — не забывай, я могу убить тебя, да и весь твой отряд в любое время.
Герман снова рассмеялся и ушел, словно растворился в предрассветной мгле, а эхо его дерзкого смеха все еще продолжало звучать в ушах Вилджена.
* * *
Пришел день, и Менестрес пришлось рассказать Джеймсу правду о том, кто она. Это произошло не по ее желанию, хотя она и собиралась уже открыться ему, а в силу обстоятельств.
Они вдвоем возвращались из театра. Менестрес любила ходить туда вместе с Джеймсом. Наблюдая за действием, разыгрываемым на сцене, он еще больше походил на того, кем был когда-то. И вот, они шли к дому Джеймса. Было уже довольно поздно. Вечернюю, даже уже скорее ночную, темноту рассеивал лишь электрический свет фонарей. Они были уже в двух кварталах от дома Джеймса, когда впереди их из тени домов отделились несколько темных фигур, и раздался насмешливый голос: — Так-так, кто тут у нас?
Джеймс тревожно оглянулся и увидел, что сзади них тоже выросли двое или трое человек. Он понял, что дело плохо. Загородив собой Менестрес, он начал медленно оттеснять ее к стене дома.
— Разве вам никто не говорил, что ночью гулять по городу опасно? — продолжал все тот же насмешливый голос.
К ним подошел здоровый детина с короткой стрижкой, он был явно не сильно обременен интеллектом. Криво ухмыляясь, он поигрывал длинным ножом. За ним стояли еще трое, подобных ему, и тоже кто с ножами, кто с кастетами.
— У, какая куколка, — сказал детина с ножом, который, видимо, был у них главным, разглядывая Менестрес своими масляными глазками. — Думаю, всем нам сегодня будет очень весело.
Сзади тут же послышалось гоготанье и улюлюканье его дружков.
— Ладно, так и быть. Сегодня мы добрые, так что ты, — детина ткнул пальцем в Джеймса, — можешь убираться, оставив нам свой бумажник. А с тобой, киска…
Главарь протянул руку к Менестрес, но договорить так и не успел. Кулак Джеймса точным ударом влетел в его солнечное сплетение. Он не ожидал этого, так что испытал всю силу удара. Он выронил нож и, согнувшись пополам, попятился назад, ревя, как раненый медведь: — У-у, сукин сын!
Секундой позже рука в кастете обрушилась на голову Джеймса. В его глазах потемнело, и он рухнул наземь. Менестрес увидела, а точнее почувствовала запах крови, и сердце ее сжалось от страха.
Тут главарь, наконец, разогнулся, и со словами: «Это было большой ошибкой с твоей стороны» занес над Джеймсом ногу для удара, когда услышал: — Не смейте его трогать, иначе пожалеете!
— Ты тоже отплатишь за ошибку своего друга, — сказал он, оборачиваясь.
Было темно, и он не заметил, каким неистовым огнем горят глаза Менестрес. Она беспокоилась за Джеймса, и одновременно в ней проснулся охотник, хищник. Машинально она ощупала языком остроту своих клыков.
— Схватите ее, сейчас мы развлечемся, — приказал главарь остальным.
Это было большой ошибкой с его стороны. Первый, кто приблизился к Менестрес, сначала услышал шипенье, а в следующий миг уже летел на другую сторону улицы и, врезавшись в стену, затих. Следующие двое последовали за ним. Четвертый имел глупость вытащить нож, и прежде, чем он успел нанести удар, Менестрес сломала ему руку. Он взвыл, и она отшвырнула его. Теперь она осталась один на один с главарем. Видя, что произошло с его дружками, он вытащил пистолет, но это не произвело никакого впечатления на Менестрес. Она приближалась к нему, говоря: — Я чувствую твой страх!
Главарь выстрелил, пуля пробила ее грудь насквозь, но она даже не поморщилась и продолжала идти к нему. Ее раны зажили тотчас же.
Джеймс видел это, и все, что было потом. Он не мог встать, его голова гудела, в глазах иногда двоилось, но он видел.
— Ты знаешь ее? — Вилджен насторожился.
— О, да! Не просто знаю. Я знаю, что она в этом городе и, более того, я знаю где она живет и спит.
От вампира не утаилось, каким огнем запылали глаза Грэга при этих словах.
— Что ты хочешь мне предложить? — Объединиться, чтобы уничтожить ее. Один, с горсткой своих людей, ты будешь бессилен и не сможешь убить ее, как не смог двадцать пять лет назад.
Герман снова напомнил ему о той ночи, заставив сжать зубы в бессильной ярости.
— А зачем это нужно тебе, ведь ты такой же вампир, как и она.
— Скажем так, у меня есть кое-что против нее. Я тоже жажду мести. Поэтому я и предлагаю тебе союз, который будет гибельным для нее.
— Так где она живет? — Ха-ха-ха, — откровенно рассмеялся Герман. — Неужели ты думаешь, что я так глуп, чтобы сразу выложить тебе все свои карты? Нет, пока это все, что нужно тебе знать. Жажда мести поможет тебе принять верное решение. А пока — прощай. Я приду снова, когда наступит подходящий момент, чтобы узнать твое решение. И советую не совершать глупостей, — не забывай, я могу убить тебя, да и весь твой отряд в любое время.
Герман снова рассмеялся и ушел, словно растворился в предрассветной мгле, а эхо его дерзкого смеха все еще продолжало звучать в ушах Вилджена.
* * *
Пришел день, и Менестрес пришлось рассказать Джеймсу правду о том, кто она. Это произошло не по ее желанию, хотя она и собиралась уже открыться ему, а в силу обстоятельств.
Они вдвоем возвращались из театра. Менестрес любила ходить туда вместе с Джеймсом. Наблюдая за действием, разыгрываемым на сцене, он еще больше походил на того, кем был когда-то. И вот, они шли к дому Джеймса. Было уже довольно поздно. Вечернюю, даже уже скорее ночную, темноту рассеивал лишь электрический свет фонарей. Они были уже в двух кварталах от дома Джеймса, когда впереди их из тени домов отделились несколько темных фигур, и раздался насмешливый голос: — Так-так, кто тут у нас?
Джеймс тревожно оглянулся и увидел, что сзади них тоже выросли двое или трое человек. Он понял, что дело плохо. Загородив собой Менестрес, он начал медленно оттеснять ее к стене дома.
— Разве вам никто не говорил, что ночью гулять по городу опасно? — продолжал все тот же насмешливый голос.
К ним подошел здоровый детина с короткой стрижкой, он был явно не сильно обременен интеллектом. Криво ухмыляясь, он поигрывал длинным ножом. За ним стояли еще трое, подобных ему, и тоже кто с ножами, кто с кастетами.
— У, какая куколка, — сказал детина с ножом, который, видимо, был у них главным, разглядывая Менестрес своими масляными глазками. — Думаю, всем нам сегодня будет очень весело.
Сзади тут же послышалось гоготанье и улюлюканье его дружков.
— Ладно, так и быть. Сегодня мы добрые, так что ты, — детина ткнул пальцем в Джеймса, — можешь убираться, оставив нам свой бумажник. А с тобой, киска…
Главарь протянул руку к Менестрес, но договорить так и не успел. Кулак Джеймса точным ударом влетел в его солнечное сплетение. Он не ожидал этого, так что испытал всю силу удара. Он выронил нож и, согнувшись пополам, попятился назад, ревя, как раненый медведь: — У-у, сукин сын!
Секундой позже рука в кастете обрушилась на голову Джеймса. В его глазах потемнело, и он рухнул наземь. Менестрес увидела, а точнее почувствовала запах крови, и сердце ее сжалось от страха.
Тут главарь, наконец, разогнулся, и со словами: «Это было большой ошибкой с твоей стороны» занес над Джеймсом ногу для удара, когда услышал: — Не смейте его трогать, иначе пожалеете!
— Ты тоже отплатишь за ошибку своего друга, — сказал он, оборачиваясь.
Было темно, и он не заметил, каким неистовым огнем горят глаза Менестрес. Она беспокоилась за Джеймса, и одновременно в ней проснулся охотник, хищник. Машинально она ощупала языком остроту своих клыков.
— Схватите ее, сейчас мы развлечемся, — приказал главарь остальным.
Это было большой ошибкой с его стороны. Первый, кто приблизился к Менестрес, сначала услышал шипенье, а в следующий миг уже летел на другую сторону улицы и, врезавшись в стену, затих. Следующие двое последовали за ним. Четвертый имел глупость вытащить нож, и прежде, чем он успел нанести удар, Менестрес сломала ему руку. Он взвыл, и она отшвырнула его. Теперь она осталась один на один с главарем. Видя, что произошло с его дружками, он вытащил пистолет, но это не произвело никакого впечатления на Менестрес. Она приближалась к нему, говоря: — Я чувствую твой страх!
Главарь выстрелил, пуля пробила ее грудь насквозь, но она даже не поморщилась и продолжала идти к нему. Ее раны зажили тотчас же.
Джеймс видел это, и все, что было потом. Он не мог встать, его голова гудела, в глазах иногда двоилось, но он видел.
Страница 69 из 78
