Во всем необъятном сумрачном мире призраков и демонов нет образа столь страшного, нет образа столь пугающего и отвратительного и в то же время обладающего столь жутким очарованием, как вампир, который сам по себе не является ни призраком, ни демоном, но разделяет с ними их темную природу и наделен таинственными и ужасными качествами обоих.
Добавить в моё избранное
136 мин, 48 сек 2516
Я знаю: слепы мертвые — и не увидят,
Как в страхе друг большие их глаза закроет,
И нет у них сознанья…
Еще прекраснее, чем воспевали ее поэты, описана смерть у прозаика, соткавшего утонченные образы: «Смерть, должно быть, так прекрасна. Лежать в мягкой бурой земле, когда у тебя над головой колышутся травы — и слушать безмолвие. Не знать, что такое вчера и что такое завтра. Позабыть о времени. Бедные, жалкие души! Какими сухими, какими пустыми становятся подобные устремления, когда задумаешься о страстных, сияющих словах Маленького Цветочка:» Для блага общего хотелось мне бы перенести на землю небо«И еще:» Даже в лоне Блаженной Грезы ангелы нас охраняют«Нет, я никогда не смогу никоим образом отдыхать до скончания мира. Но как только ангел скажет:» Время прекратило свое существование«— вот тогда я и отдохну, тогда я смогу возрадоваться: ведь число избранных станет полным»
Итак, мы видим, что даже для тех, кто придерживается языческих, самых безысходных, самых ошибочных взглядов, идеалом являются забвение и покой.
Так какая же ужасная судьба у вампира, который лишен возможности спокойно отдыхать в своей могиле и который по воле злого рока обречен выходить из нее и терзать живых.
Первым делом можно было бы вкратце исследовать, каким образом возникала вера в вампиризм, и здесь вполне уместно заметить, что тщательные изыскания в связи с экстрасенсорными, паранормальными явлениями, оказавшиеся в последние годы столь плодотворными, и даже современные научные открытия подтвердили сущностную правдивость множества древних свидетельств и старых поверий, еще вчера отвергаемых людьми благоразумными как проявления крайней чувственности эффектных, напыщенных фантазий. Можно сказать, что истоки веры в вампиризм, хотя и очень смутные, неоформленные и несвязанные друг с другом, восходят к древнейшим временам, когда первобытный человек пытался проследить таинственную взаимосвязь души и тела. Человек наблюдал разделение индивида на эти две составляющие, и, благодаря своим наблюдениям, пусть грубым и незрелым, сталкивался с таким феноменом, как бессознательное — в том виде, в каком оно представлено в сновидениях и особенно в смерти. Человеку оставалось лишь размышлять о существовании этого самого нечто, утрачивая которое, навсегда покидаешь живой, бодрствующий мир; приходилось задаваться вопросом: возможно ли при некоторых обстоятельствах, пока что ему неизвестных, скрытых от него, продолжение той жизни, той личности, которая, очевидно, пере-, шла куда-то в другое место, в какое-то иное состояние. Вопрос этот был вечным и, более того, глубоко личным, поскольку затрагивал тот опыт, которого человек и не надеялся избежать. Вскоре ему стало ясно, что процесс, именуемый смертью, — это всего лишь переход в иной мир; вполне естественно, что мир потусторонний воображался очень похожим на уже знакомый, привычный мир — с той лишь разницей, что в потустороннем мире человек будет пользоваться влиянием на те силы, с которыми в течение своей земной жизни он вел нескончаемую войну за власть. Возможно, мир иной расположен не так уж далеко, и не стоит полагать, будто люди, перешедшие в него, утрачивают интерес и привязанность к тем, кого они совсем недавно оставили на земле. Несмотря на то, что нам не случается зримо ощутить присутствие покойных родственников, мы должны о них помнить так, как мы помним о ком-либо из нашей семьи, кто отправился в обычное путешествие на неделю, месяц или год. Естественно, к тем, кому возраст и положение давали право на уважение и почет со стороны окружающих, следует относиться с тем же вниманием — даже оказывать еще более высокие почести, чем при жизни: ведь теперь власть этих людей таинственным образом усилилась, и они будут активно карать за любую непочтительность и пренебрежение. Следовательно, как отдельная семья почитала отца — хозяина дома — и при жизни, и после смерти, так и все племя стало поклоняться великим людям — вождям и героям, чьи деяния и подвиги принесли благо не только их семьям, но и всему клану. У племени шиллук, которое живет на западном берегу Белого Нила и которым управляет король, по-прежнему сохраняется культ Ньяканга — героя, основавшего династию и поселившего этот народ на его нынешней территории. Считается, что Нья-канг был человеком, причем в действительности он не умер, а просто скрылся из виду. Однако он не обладает божественностью в полной мере, тогда как великий бог шиллуков, Джу-ок, не имеет формы, невидим и присутствует абсолютно not-всюду. Он гораздо величественнее и выше Ньяканга и царствует на тех самых высоких небесах, где до слуха его не доносятся людские молитвы и он не может обонять сладостный запах приносимых ему жертв.
Шиллуки поклоняются не только Ньякангу, но и каждому из своих королей, после того как тот умирает, и могила монарха становится святилищем. Повсюду в деревнях есдъ множество усыпальниц, за которыми присматривают специальные старики и старухи.
Как в страхе друг большие их глаза закроет,
И нет у них сознанья…
Еще прекраснее, чем воспевали ее поэты, описана смерть у прозаика, соткавшего утонченные образы: «Смерть, должно быть, так прекрасна. Лежать в мягкой бурой земле, когда у тебя над головой колышутся травы — и слушать безмолвие. Не знать, что такое вчера и что такое завтра. Позабыть о времени. Бедные, жалкие души! Какими сухими, какими пустыми становятся подобные устремления, когда задумаешься о страстных, сияющих словах Маленького Цветочка:» Для блага общего хотелось мне бы перенести на землю небо«И еще:» Даже в лоне Блаженной Грезы ангелы нас охраняют«Нет, я никогда не смогу никоим образом отдыхать до скончания мира. Но как только ангел скажет:» Время прекратило свое существование«— вот тогда я и отдохну, тогда я смогу возрадоваться: ведь число избранных станет полным»
Итак, мы видим, что даже для тех, кто придерживается языческих, самых безысходных, самых ошибочных взглядов, идеалом являются забвение и покой.
Так какая же ужасная судьба у вампира, который лишен возможности спокойно отдыхать в своей могиле и который по воле злого рока обречен выходить из нее и терзать живых.
Первым делом можно было бы вкратце исследовать, каким образом возникала вера в вампиризм, и здесь вполне уместно заметить, что тщательные изыскания в связи с экстрасенсорными, паранормальными явлениями, оказавшиеся в последние годы столь плодотворными, и даже современные научные открытия подтвердили сущностную правдивость множества древних свидетельств и старых поверий, еще вчера отвергаемых людьми благоразумными как проявления крайней чувственности эффектных, напыщенных фантазий. Можно сказать, что истоки веры в вампиризм, хотя и очень смутные, неоформленные и несвязанные друг с другом, восходят к древнейшим временам, когда первобытный человек пытался проследить таинственную взаимосвязь души и тела. Человек наблюдал разделение индивида на эти две составляющие, и, благодаря своим наблюдениям, пусть грубым и незрелым, сталкивался с таким феноменом, как бессознательное — в том виде, в каком оно представлено в сновидениях и особенно в смерти. Человеку оставалось лишь размышлять о существовании этого самого нечто, утрачивая которое, навсегда покидаешь живой, бодрствующий мир; приходилось задаваться вопросом: возможно ли при некоторых обстоятельствах, пока что ему неизвестных, скрытых от него, продолжение той жизни, той личности, которая, очевидно, пере-, шла куда-то в другое место, в какое-то иное состояние. Вопрос этот был вечным и, более того, глубоко личным, поскольку затрагивал тот опыт, которого человек и не надеялся избежать. Вскоре ему стало ясно, что процесс, именуемый смертью, — это всего лишь переход в иной мир; вполне естественно, что мир потусторонний воображался очень похожим на уже знакомый, привычный мир — с той лишь разницей, что в потустороннем мире человек будет пользоваться влиянием на те силы, с которыми в течение своей земной жизни он вел нескончаемую войну за власть. Возможно, мир иной расположен не так уж далеко, и не стоит полагать, будто люди, перешедшие в него, утрачивают интерес и привязанность к тем, кого они совсем недавно оставили на земле. Несмотря на то, что нам не случается зримо ощутить присутствие покойных родственников, мы должны о них помнить так, как мы помним о ком-либо из нашей семьи, кто отправился в обычное путешествие на неделю, месяц или год. Естественно, к тем, кому возраст и положение давали право на уважение и почет со стороны окружающих, следует относиться с тем же вниманием — даже оказывать еще более высокие почести, чем при жизни: ведь теперь власть этих людей таинственным образом усилилась, и они будут активно карать за любую непочтительность и пренебрежение. Следовательно, как отдельная семья почитала отца — хозяина дома — и при жизни, и после смерти, так и все племя стало поклоняться великим людям — вождям и героям, чьи деяния и подвиги принесли благо не только их семьям, но и всему клану. У племени шиллук, которое живет на западном берегу Белого Нила и которым управляет король, по-прежнему сохраняется культ Ньяканга — героя, основавшего династию и поселившего этот народ на его нынешней территории. Считается, что Нья-канг был человеком, причем в действительности он не умер, а просто скрылся из виду. Однако он не обладает божественностью в полной мере, тогда как великий бог шиллуков, Джу-ок, не имеет формы, невидим и присутствует абсолютно not-всюду. Он гораздо величественнее и выше Ньяканга и царствует на тех самых высоких небесах, где до слуха его не доносятся людские молитвы и он не может обонять сладостный запах приносимых ему жертв.
Шиллуки поклоняются не только Ньякангу, но и каждому из своих королей, после того как тот умирает, и могила монарха становится святилищем. Повсюду в деревнях есдъ множество усыпальниц, за которыми присматривают специальные старики и старухи.
Страница 4 из 38
