Расскажу вам историю со слов моей подруги Натальи Шатиной, которая стала свидетелем необычайных событий, происходивших на Урале в деревне, расположенной среди глухой тайги. Она была не только свидетелем, но и непосредственным участником. Эта история была ещё длиннее, и я, как могла, сократила рассказ, но сами понимаете — некоторые вещи просто нельзя опустить.
Добавить в моё избранное
19 мин, 54 сек 5306
Когда мы уже вошли в зеленые заросли елей, то стали расходиться. Волей-неволей началось как будто соревнование — каждая хотела собрать больше другой. Я ходила по листве между деревьями и разглядывала грибы. Но кроме одного рыжика и двух маслят, я больше ничего не нашла. Прошатавшись без толку и уже почти дойдя до границы, я развернулась и пошла навстречу Кате. Мы условились встретиться там, где разошлись возле небольшого куста орешника.
Я ждала недолго, и вот она показалась из-за кустов с пустым ведерком. Она была расстроена, так как я нашла несколько грибов, а она ничего. Я успокоила её, как могла, и сказала, что уже, наверное, поздно. Люди стараются собирать грибы вовремя, чтобы успеть. Ведь тайга огромная, а территория, ограниченная красной линией, маленькая. И тут Катя посмотрела на меня блестящими глазами. Мне не понравился этот взгляд, он не сулил ничего хорошего. И я была права.
— А пошли за красную линию? Там наверняка грибов целые поляны.
— Нет, Катя! Ты же знаешь, что нельзя. Люди пропадали, ты забыла? — был мой ответ, хотя я знала, что она меня больше не слушала: так всегда было, когда она загоралась идеей.
— Да пошли, они уже давно не пропадают. Мы быстро, туда и обратно. Просто наберем грибов, и сразу домой, — ответила она и сразу же развернулась, не дав мне ответить.
Катя пошла в глубину тайги, не дав мне опомниться. Я не могла оставить её одну и пошла за ней. Деревья теперь обступали нас со всех сторон. Мы шли недолго и уже через несколько минут оказались перед красной поблекшей лентой, натянутой через все деревья. Здесь начиналась запретная зона.
От этого ощущения запретности я почувствовала дрожь предвкушения, и теперь мне уже хотелось пойти туда. Тем более там была такая же тайга, как и везде: деревья, деревья кругом, и лишь изредка на пути появляются кустарники, над которыми всё равно высятся всё те же темные ели.
Катя нагнулась и прошла под красной тканью, я последовала за ней. Мы шли и не разговаривали, как будто, заговорив, мы нарушим ещё больший запрет. Мне было слегка не по себе. Мы прошли от красной ленты где-то метров на пять или шесть, мне так казалось. И началось просто чудо: грибы были повсюду, там была целая нетронутая полянка с грибами, одна за другой. Мы уже забыли, что нарушаем запрет, и гонялись от полянки к полянке. На тот момент мы были уже, по моим предположениям, метрах в десяти от границы. Я не беспокоилась. «Десять метров — это же не сто», — успокаивала я себя. Катя же, казалось, вообще напрочь забыла о времени и расстоянии. Её охватил азарт. Она металась то туда, то сюда, в то время как я сидела на одном месте. Начало темнеть. Мы уже собрали полные доверху ведра грибов и сидели, отдыхали, довольные своей работой. Катя мечтала о том, как бабушка будет её хвалить. Мол, всю семью кормит. Я тоже хотела увидеть реакцию бабушки. Съев одну булку хлеба напополам и наспех запив её водой, мы собрались уходить. Взяли ведра и пошли к границе.
Мы прошли пять метров… десять… пятнадцать… тридцать… но не было и намека на красную ленту. Я почувствовала, что что-то не так. Наверное, мы выбрали неправильное направление. Я слышала, что люди, когда идут в лесу или в тайге, припадают на левую ногу, и в итоге им кажется, что они идут по прямой, когда на самом деле они отклонились с курса влево. «Давай пойдём прямо, но с отклонением вправо», — предложила я, так как была уверена, что направление всё-таки правильное, просто мы ещё не дошли до места. Вот что значит — увлеклись. Катя без вопросов согласилась, и мы пошли вправо. И снова: пять метров… десять… двадцать… Никакой границы даже метров на пятьдесят вперёд не было видно. Теперь я засомневалась. Направление точно было правильное, так как я была уверена, что мы не зашли ТАК далеко.
— Что такое? — спросила Катя, обеспокоенно вглядываясь вперед, ища заветную ленту.
— Где граница? Мы же пришли отсюда?
— Да, — ответила я, хотя уже не была так уверена.
— Может, мы прошли мимо? — спросила она у меня.
— Как? А где тогда деревня? Ты же знаешь, что лента окружает деревню по кругу.
Мы стояли и молчали, вглядываясь в темную зелень деревьев. Я сказала тогда:
— Пошли обратно. Наверное, мы ошиблись направлением.
Катя молча кивнула головой в знак согласия. Я пошла вперед, Катя за мной. Не знаю, как долго мы шли — я уже не считала приблизительное расстояние, так как было очевидно, что если идти против неправильного направления, то ты явно идешь в правильном. Но не тут-то было… Мы шли около двадцати минут — все шли и шли в надежде наконец наткнуться на красную ткань или хотя бы увидеть её, нашу спасительницу, вдали. Но тайга как будто издевалась над нами. Было ощущение, что мы ходим кругами по одному и тому же месту. Деревья были везде. И мало того, вечер делал свет в и без того тусклой тайге ещё более тусклым и блеклым.
Я ждала недолго, и вот она показалась из-за кустов с пустым ведерком. Она была расстроена, так как я нашла несколько грибов, а она ничего. Я успокоила её, как могла, и сказала, что уже, наверное, поздно. Люди стараются собирать грибы вовремя, чтобы успеть. Ведь тайга огромная, а территория, ограниченная красной линией, маленькая. И тут Катя посмотрела на меня блестящими глазами. Мне не понравился этот взгляд, он не сулил ничего хорошего. И я была права.
— А пошли за красную линию? Там наверняка грибов целые поляны.
— Нет, Катя! Ты же знаешь, что нельзя. Люди пропадали, ты забыла? — был мой ответ, хотя я знала, что она меня больше не слушала: так всегда было, когда она загоралась идеей.
— Да пошли, они уже давно не пропадают. Мы быстро, туда и обратно. Просто наберем грибов, и сразу домой, — ответила она и сразу же развернулась, не дав мне ответить.
Катя пошла в глубину тайги, не дав мне опомниться. Я не могла оставить её одну и пошла за ней. Деревья теперь обступали нас со всех сторон. Мы шли недолго и уже через несколько минут оказались перед красной поблекшей лентой, натянутой через все деревья. Здесь начиналась запретная зона.
От этого ощущения запретности я почувствовала дрожь предвкушения, и теперь мне уже хотелось пойти туда. Тем более там была такая же тайга, как и везде: деревья, деревья кругом, и лишь изредка на пути появляются кустарники, над которыми всё равно высятся всё те же темные ели.
Катя нагнулась и прошла под красной тканью, я последовала за ней. Мы шли и не разговаривали, как будто, заговорив, мы нарушим ещё больший запрет. Мне было слегка не по себе. Мы прошли от красной ленты где-то метров на пять или шесть, мне так казалось. И началось просто чудо: грибы были повсюду, там была целая нетронутая полянка с грибами, одна за другой. Мы уже забыли, что нарушаем запрет, и гонялись от полянки к полянке. На тот момент мы были уже, по моим предположениям, метрах в десяти от границы. Я не беспокоилась. «Десять метров — это же не сто», — успокаивала я себя. Катя же, казалось, вообще напрочь забыла о времени и расстоянии. Её охватил азарт. Она металась то туда, то сюда, в то время как я сидела на одном месте. Начало темнеть. Мы уже собрали полные доверху ведра грибов и сидели, отдыхали, довольные своей работой. Катя мечтала о том, как бабушка будет её хвалить. Мол, всю семью кормит. Я тоже хотела увидеть реакцию бабушки. Съев одну булку хлеба напополам и наспех запив её водой, мы собрались уходить. Взяли ведра и пошли к границе.
Мы прошли пять метров… десять… пятнадцать… тридцать… но не было и намека на красную ленту. Я почувствовала, что что-то не так. Наверное, мы выбрали неправильное направление. Я слышала, что люди, когда идут в лесу или в тайге, припадают на левую ногу, и в итоге им кажется, что они идут по прямой, когда на самом деле они отклонились с курса влево. «Давай пойдём прямо, но с отклонением вправо», — предложила я, так как была уверена, что направление всё-таки правильное, просто мы ещё не дошли до места. Вот что значит — увлеклись. Катя без вопросов согласилась, и мы пошли вправо. И снова: пять метров… десять… двадцать… Никакой границы даже метров на пятьдесят вперёд не было видно. Теперь я засомневалась. Направление точно было правильное, так как я была уверена, что мы не зашли ТАК далеко.
— Что такое? — спросила Катя, обеспокоенно вглядываясь вперед, ища заветную ленту.
— Где граница? Мы же пришли отсюда?
— Да, — ответила я, хотя уже не была так уверена.
— Может, мы прошли мимо? — спросила она у меня.
— Как? А где тогда деревня? Ты же знаешь, что лента окружает деревню по кругу.
Мы стояли и молчали, вглядываясь в темную зелень деревьев. Я сказала тогда:
— Пошли обратно. Наверное, мы ошиблись направлением.
Катя молча кивнула головой в знак согласия. Я пошла вперед, Катя за мной. Не знаю, как долго мы шли — я уже не считала приблизительное расстояние, так как было очевидно, что если идти против неправильного направления, то ты явно идешь в правильном. Но не тут-то было… Мы шли около двадцати минут — все шли и шли в надежде наконец наткнуться на красную ткань или хотя бы увидеть её, нашу спасительницу, вдали. Но тайга как будто издевалась над нами. Было ощущение, что мы ходим кругами по одному и тому же месту. Деревья были везде. И мало того, вечер делал свет в и без того тусклой тайге ещё более тусклым и блеклым.
Страница 2 из 5
