Подъезд

Стало жутко, но желание забраться в теплую кровать было огромным.

Немного поколебавшись, я поднялся на третий этаж. Тут меня ждал очередной сюрприз. На четвертом и пятом этажах не было света, и так как небо сегодня ночью от края до края было покрыто толстым ковром тяжелых туч, которые казалось, состояли из сплошных снежных сугробов, а во дворе фонари не горели уже больше года, подниматься мне придется в почти абсолютной темноте.

Я старался ступать как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия злоумышленникам. Да-да, я решил, что это именно злоумышленники: грабители, бандиты, вандалы. Ни у одного порядочного человека, не могло быть никаких дел в подъезде в три часа ночи. И если мне придется столкнуться с грабителями, меня просто так не отпустят. Завяжется потасовка, из которой я вряд ли выйду победителем.

Я поднимался, не держась за перила. Мне было брезгливо к ним прикасаться. Утром мне довелось наблюдать, как дети играли в довольно странную игру. Они плевали с верхнего этажа между поручнями. Выигрывал тот, у кого слюна долетала до самого низа. Но, как правило, вязкие харчки со смачным чавком разбивались о перила. В итоге все они были буквально залиты содержимым ртов местной детворы. Ой, как я не завидовал тем, кто сегодня по незнанию хватался за скользкие поручни. Конечно, вся эта мерзость уже высохла, но растирать голой рукой чью-то слюнявую ДНК, мне не хотелось.

Я ощущал себя слепцом. Единственным ориентиром было количество пройденных мной ступеней. Девять на пролет.

Почти добравшись до пятого этажа, я услышал топот ног. Кто-то стремительно спускался мне навстречу. Сначала была паника. Что делать? Куда деваться? Передо мной встал выбор: бежать самому вниз или столкнуться нос к носу со спускавшимся. Я выбрал третье. Запрыгнув на пролет пятого этажа, я забился в нишу перед дверью в дальнем от лестницы ведущей вверх углу. Надеюсь, что света тусклой лампочки льющегося с шестого этажа будет недостаточно для того, чтобы меня можно было заметить. Я натянул капюшон, убрал руки в карманы и зарылся лицом в воротник, чтобы голая кожа не мелькала белыми пятнами на фоне железной двери покрытой черной краской.

— Ну и вали! Без тебя справимся! — громом прозвучало в тишине подъезда.

Тут же в поле моего зрения появилась не высокая фигура с тонкими ногами. Подросток? Человек стремительно спускался. Он пробежал мимо меня на расстоянии около полуметра, но даже не притормозил.

— Да пошли вы! Пропади оно все пропадом! — прошипел он. Сказал тихо, чтобы сверху не услышали. Судя по голосу — молодой парень. Через несколько секунд донесся приглушенный звук закрывшейся подъездной двери.

По мере моего продвижения вверх монотонный голос становился громче и четче, но я все равно не мог разобрать ни слова. Зато убедился, что говорили не на русском. Я не доктор филологических наук, но немецкий от французского отличить смогу. То, что я слышал сейчас, было мне абсолютно незнакомо. Я предположил, что говорили на латыни, но мне не хватало знаний, чтобы быть уверенным на сто процентов.

Не знаю, что твориться на верхних этажах, но в голове у меня вырисовывалась следующая картина. Трое домушников, тихонько переругиваясь, пытаются вскрыть квартиру. Рядом с ними стоит святой отец, проповедует и окропляет их святой водой, благословляя на грешный поступок. Как оказалось в итоге, на половину я был прав.

Поднявшись на площадку шестого этажа, я понял, что злоумышленники расположились на восьмом. Пока мне везло. Может удастся проскочить в свою квартиру не замеченным. Кто у нас живет на восьмом? Слева одинокая бабушка Софья Михайловна — ветеран отечественной войны. Боевая бабка. Не завидую я грабителям, если они осмелились взять штурмом ее бастион. По центру молодая пара с младенцем. Недавно въехали. А по правую руку квартира какого-то профессора. Живет тут уже пару лет, но я его ни разу не видел. Скорей всего его квартиру и вскрывали. Нужно вызвать полицию. Я достал мобильник. Черт. Разрядился. Придется звонить из квартиры, если, конечно смогу туда добраться.

— Ну, Юрка и сыкло! Не ожидал я от него такого! — донеслось сверху.

— Не кипишуй. Нам больше достанется. Вернемся, ноги ему выкручу. Пусть знает, как коллег по цеху во время работы бросать, — проскрипело в ответ.

— Ты сам то, чего медлишь? Едрить твою налево! Давай, поднажми.

Оба голоса хриплые, будто разговор шел между тяжелыми пациентами пульмонологического отделения. Похоже, оба уже сидели, и не мало. Кроме этих двоих, должен был быть ещё мужик с зычным басом. Что странно, голос на латыни продолжал звучать фоном во время разговора грабителей. Что за чертовщина? Я прижал руки к ушам, чтобы хоть ненадолго отдохнуть от унылого мотива, который уже въелся мне в подкорку и мешал мыслить.

Голос продолжал проповедовать. Это было невероятно, но голос, который я начал слышать, когда попал в подъезд, звучал у меня в голове, но одновременно с этим я понимал, что его источник находится где-то сверху.