Подъезд

Мне пришлось дышать ртом, чтобы не захлебнуться.

Частота мигания лампочки стала увеличиваться, и вскоре у меня зарябило в глазах. Будто дергаешься на сумасшедшей дискотеке под музыкальное сопровождение дверного звонка. Психоделико-звоно-трэш. Как вам такое новое направление в музыке? Не ожидал, что в преддверии смерти у меня будет желание шутить. Видать уже исчерпал сегодняшний лимит отведенного мне страха. А я умирал. Чувствовал, что вот-вот голова попросту лопнет.

Неожиданно в подъезде раздался надтреснутый голос моей вечно пьяной соседки.

— Эй, кто тут шумит?! Подонки! Праведным людям спать не даёте. Опять весь подъезд зассать собрались! Бомжи проклят… Звонок затих, лампочка потухла, пол качнулся в последний раз, я рухнул на грязный резиновый коврик и погрузился в беспамятство. Последнее что я помню об этой ночи — внезапно прервавшийся гневный монолог соседки и последующие за этим булькающие звуки.

Во рту было сухо, как в пустыне, горло саднило. Разлепив веки, я взглянул на наручные часы. Двенадцать дня. Растеряно озираясь, я пытался сообразить, почему просыпаюсь на холодном полу в обуви и куртке, а не в мягкой кровати под теплым одеялом. Обычно в дневные часы в коридоре царит уютный полумрак. Но сейчас весь уют был жестко разрушен кровавыми узорами на стенах, нарисованных рукой безумного художника. Перед глазами тут же промелькнули все кошмарные события минувшей ночи. Значит все это, мне не приснилось.

Я поднялся, и слегка пошатываясь, не снимая обувь, побрел ванную, посмотреть, во что превратилось мое лицо. Под ногами хрустели осколки зеркала, которое я снес ночью со стены в припадке головокружительного танца с взбесившимся полом. Нажимая на кнопку выключателя, я боялся, что меня опять озарит красная бешено сигналящая лампа. Но лампочка вовсе не загорелась. Я прошел в гостиную. Здесь света тоже не было. Попробовал включить телевизор, но он не послушался моей команды. Электричества не было.

Где-то далеко на улице завыла сирена. То ли пожарная, то ли скорая мчится на вызов.

Я открыл створку шкафа, на внутренней стороне, которой висело большое зеркало. Моему взору предстала жутковатая, но в целом не критичная картина. Выглядел я следующим образом: слезящиеся глаза, испещренные красными нитями капилляров, спутанные грязные местами слипшиеся волосы, щеки и подбородок покрыты пленкой засохшей крови. Я вернулся в ванную и умылся.

В животе заурчало. Желудок пытался продвинуть идею, о том, что было бы неплохо его чем — нибудь наполнить. Но меня донимал один вопрос, который мешал сосредоточиться на чем-то еще. Что же все-таки произошло ночью в подъезде?

Набравшись смелости, я решительно двинулся к двери, и быстро открыв все замки, распахнул ее настежь, даже не удосужившись посмотреть в глазок. Вся моя решительность лопнула и без следа растаяла, как только я увидел застывшую лужу крови у себя под ногами и огромное количество грязно-бурых брызг на стенах. По лестнице вниз тянулся широкий кровавый след. Складывалось ощущение, будто кто-то снял бензопилой шкуру с коровы, а потом стащил освежеванную тушу вниз. Сглотнув подкативший к горлу ком, я начал подниматься, стараясь не наступать на участки лестницы покрытые бурой коркой.

Солнечный свет, бьющий в подъездные окна не смог смягчить ужасную картину открывшуюся мне. Весь восьмой этаж будто выкрасили бурым цветом. Причем работали пьяные маляра, тут и там мелькали голубые островки старой краски. На мое счастье, тех, кому ещё вчера принадлежала эта кровь, я не увидел.

Дверь в квартиру неизвестного мне профессора была приоткрыта. Интересно, а где служители порядка. Неужели ещё никто из жителей до сих пор не вызвал полицию. Я невольно застыл, пораженной этой мысль. В дневные часы здесь всегда можно слышать различные звуки: хлопки дверей, музыку, звонки телефонов, лай собак. Но сейчас в подъезде царила могильная тишина. По коже побежали противные мурашки.

Рациональная часть моего сознания, твердила, что нужно спрятаться в своей квартире и не высовывать оттуда носа, пока ситуация сама собой не рассосется, но болезненное любопытство каким-то образом подчинило себе тело и я мелкими осторожными шажками начал подбираться к призывно приоткрытой двери. Сознание билось в припадке страха. Я будто подчиненный чужой воле, взялся за ручку обитой дерматином двери.

Судя по тому, что я увидел, хозяин квартиры был весьма неординарной личностью. Первым что бросилось в глаза, была коллекция человеческих черепов в хаотичном порядке расставленных на полках серванта, куда приличные люди обычно ставят различные красивые статуэточки, хрусталь и фарфоровые сервизы. Черепа, похоже, были настоящие.

Сознание ехидно подметило: Сам напросился, болван.

Медленно я прошел вглубь комнаты, осматривая предметы, которым самое место было бы в каком-нибудь сувенирном магазинчике ужасов.