— Да не было тут никакой деревни! — снова сказал Сеня, уже теряя терпение.
Добавить в моё избранное
30 мин, 29 сек 2915
Отсветы на лице, казалось, резали его на ущелья, складывающиеся вовсе не в людские черты. Чернильный рот и бескровные губы топили в своей тени крупные квадратные зубы, тяжёлые кольца серег растягивали уши почти до плеч.
— Э, э! — прикрикнул Ефимыч.
— Да ты что, ведьма?
Малина наклонила голову, и в доме погас свет. Прежде чем лопнули ввалившиеся внутрь стёкла, и началась свалка, Сеня понял, что беспокоило его весь вечер: свет-то горел, а между тем, к селу не вела никакая линия электропередач.
Стало темно, шумно и суетливо. В горячей от ужаса ночи что-то ломилось в окна и дверь позади, как животное орал Савка, кто-то куда-то метался, кого-то подмяли, что-то тихо и утробно ворчало в углах. Сеня схватил стул и махнул им в сторону Малины, зацепил кого-то; крикнул басом в темноте Гришка, холодные руки вцепились Сеньке в запястье, и он, подвизгивая от ужаса, опустил стул во второй раз. Хватавший мешковато упал, что-то хрипло рычала на незнакомом языке Малина. Сеня, не раздумывая, ударил стулом на голос, раздался глухой удар, а потом стул выдернуло из его рук с огромной силой. Он остался без оружия.
Стеная, Сеня ринулся бежать, споткнулся, схватил, огрёб, натолкнулся, и, наконец, кубарем вылетел в сени. Дверь наружу была почему-то уже открыта, и оттуда падал синий сумеречный свет. Правда, проём тут же загородил оборванный, грузный силуэт, но ружьё Сеня схватить успел.
Тут зажёгся свет — ручной фонарик у него за спиной. Лучи упали на сморщенное лицо того, кто загораживал дверь, и Сеня понял, что этот человек давно мёртв. Изъеденное до кости лицо было перепачкано чем-то тёмным и тягучим, что текло из двух дыр проваленного носа. Синий, распухший, как у задушенного, язык не помещался меж зубов. Один глаз закрывали спутанные колтуны волос, еле державшихся на дырявой коже черепа. Второй был безумен и смотрел прямо на Сеню. Сеня спустил оба курка, абсолютно не думая, что делает, и ходячего мертвеца снесло со ступеней. Содержимое его живота расплескалось по полу. Сеня выскочил во двор, перепрыгивая лужу, и его стошнило на траву. В голове как-то полегчало.
Следом вывалился Гришка с фонариком, в глазах его застыл ужас. В сенях грохнуло ещё два выстрела, и Савка тоже вырвался из страшного дома. От сараев метнулась какая-то тень, и Сеня вскинул ружьё. Это была Ольга.
— Это ещё что? — заорал Сеня ей в лицо. Ольга непонимающе глянула на него, а потом перевела взгляд левее и вдруг зашлась визгом. Сеня развернулся.
Мертвец с пробитым животом благополучно встал на ноги, и, вытянув перед собой негнущиеся руки, путаясь в петлях тёмных и светлых кишок, тянулся к ним.
— Ах ты ж ёлы-палы, — машинально сказал Сеня, не глядя перезаряжая ружьё — сумка с патронами была при нём.
— Что это, что это?! — как заведённая, на высокой ноте орала Ольга.
— Что это такое, господи, а?
Сеня поднял приклад к плечу и выстрелил мертвецу в голову. Череп разлетелся ошмётьями, и безголовое тело, рухнув на узловатые колени, завалилось назад. Разверстый живот дрогнул и опал. Тело успокоилось.
Так вот что возилось во дворе, подумал Сеня. Из углов двора, из сарая, из дома, один за другим брели к ним шатающиеся страшные фигуры. Те, что выходили из дома, были в крови — метавшийся фонарь Гришки рождал багровые блики на их бледных, тянущихся ладонях и тёмных измазанных губах.
— Ефимыч…
— простонал Савка и бросился было к дому. Гришка схватил его за плечо. Тот остановился.
Их окружали, ворча и толкаясь, около десятка мёртвых тел. Савка с Гришкой выстрелили дуплетом и ломанулись к калитке, Сеня, выпустив второй патрон, перезаряжал ружьё на ходу, за руку таща дрожащую Ольгу. Они вывалились из двора чуть раньше, чем хозяйка, переступая убитых мёртвых и оставляя кровавые отпечатки босых уже ступней, двухметровой тушей протиснулась на крыльцо. Волосы её серебрила восходящая луна. Они, как живая паутина, липли, подрагивая, к стенам, к потолку, тянулись к балкам, как проволока в электрическом поле.
— Хельга, варрррр!!! — прорычала ведьма, увидев мелькнувший подол Ольгиного платья. Мертвецы отозвались на голос хозяйки сварливым воем, и люди, убегающие к лесу, на секунду замерев, поняли, что на улицах этих тварей несколько десятков.
Они бежали к лесу, Гришка медленнее всех, видать, ему было худо. Он прихватил вместе со своим ружьём и «Маузер» наверняка покойного уже Ивана Ефимыча, а патронов к нему у него не было. Так что его бросили в траву, чтобы не мешал. Сеня, мокрый от страха и напряжения, тащил Ольгу буквально волоком, но, как ни странно, чувствовал какое-то невозможное в таких условиях облегчение. Теперь он, по крайней мере, понимал, что не ошибся: с деревней что-то отчаянно не так. Возможно, мир и сошёл с ума, но Сеня — нет. Это его и держало. Это и перепуганная девушка рядом, которую надо было утешать и спасать.
— Э, э! — прикрикнул Ефимыч.
— Да ты что, ведьма?
Малина наклонила голову, и в доме погас свет. Прежде чем лопнули ввалившиеся внутрь стёкла, и началась свалка, Сеня понял, что беспокоило его весь вечер: свет-то горел, а между тем, к селу не вела никакая линия электропередач.
Стало темно, шумно и суетливо. В горячей от ужаса ночи что-то ломилось в окна и дверь позади, как животное орал Савка, кто-то куда-то метался, кого-то подмяли, что-то тихо и утробно ворчало в углах. Сеня схватил стул и махнул им в сторону Малины, зацепил кого-то; крикнул басом в темноте Гришка, холодные руки вцепились Сеньке в запястье, и он, подвизгивая от ужаса, опустил стул во второй раз. Хватавший мешковато упал, что-то хрипло рычала на незнакомом языке Малина. Сеня, не раздумывая, ударил стулом на голос, раздался глухой удар, а потом стул выдернуло из его рук с огромной силой. Он остался без оружия.
Стеная, Сеня ринулся бежать, споткнулся, схватил, огрёб, натолкнулся, и, наконец, кубарем вылетел в сени. Дверь наружу была почему-то уже открыта, и оттуда падал синий сумеречный свет. Правда, проём тут же загородил оборванный, грузный силуэт, но ружьё Сеня схватить успел.
Тут зажёгся свет — ручной фонарик у него за спиной. Лучи упали на сморщенное лицо того, кто загораживал дверь, и Сеня понял, что этот человек давно мёртв. Изъеденное до кости лицо было перепачкано чем-то тёмным и тягучим, что текло из двух дыр проваленного носа. Синий, распухший, как у задушенного, язык не помещался меж зубов. Один глаз закрывали спутанные колтуны волос, еле державшихся на дырявой коже черепа. Второй был безумен и смотрел прямо на Сеню. Сеня спустил оба курка, абсолютно не думая, что делает, и ходячего мертвеца снесло со ступеней. Содержимое его живота расплескалось по полу. Сеня выскочил во двор, перепрыгивая лужу, и его стошнило на траву. В голове как-то полегчало.
Следом вывалился Гришка с фонариком, в глазах его застыл ужас. В сенях грохнуло ещё два выстрела, и Савка тоже вырвался из страшного дома. От сараев метнулась какая-то тень, и Сеня вскинул ружьё. Это была Ольга.
— Это ещё что? — заорал Сеня ей в лицо. Ольга непонимающе глянула на него, а потом перевела взгляд левее и вдруг зашлась визгом. Сеня развернулся.
Мертвец с пробитым животом благополучно встал на ноги, и, вытянув перед собой негнущиеся руки, путаясь в петлях тёмных и светлых кишок, тянулся к ним.
— Ах ты ж ёлы-палы, — машинально сказал Сеня, не глядя перезаряжая ружьё — сумка с патронами была при нём.
— Что это, что это?! — как заведённая, на высокой ноте орала Ольга.
— Что это такое, господи, а?
Сеня поднял приклад к плечу и выстрелил мертвецу в голову. Череп разлетелся ошмётьями, и безголовое тело, рухнув на узловатые колени, завалилось назад. Разверстый живот дрогнул и опал. Тело успокоилось.
Так вот что возилось во дворе, подумал Сеня. Из углов двора, из сарая, из дома, один за другим брели к ним шатающиеся страшные фигуры. Те, что выходили из дома, были в крови — метавшийся фонарь Гришки рождал багровые блики на их бледных, тянущихся ладонях и тёмных измазанных губах.
— Ефимыч…
— простонал Савка и бросился было к дому. Гришка схватил его за плечо. Тот остановился.
Их окружали, ворча и толкаясь, около десятка мёртвых тел. Савка с Гришкой выстрелили дуплетом и ломанулись к калитке, Сеня, выпустив второй патрон, перезаряжал ружьё на ходу, за руку таща дрожащую Ольгу. Они вывалились из двора чуть раньше, чем хозяйка, переступая убитых мёртвых и оставляя кровавые отпечатки босых уже ступней, двухметровой тушей протиснулась на крыльцо. Волосы её серебрила восходящая луна. Они, как живая паутина, липли, подрагивая, к стенам, к потолку, тянулись к балкам, как проволока в электрическом поле.
— Хельга, варрррр!!! — прорычала ведьма, увидев мелькнувший подол Ольгиного платья. Мертвецы отозвались на голос хозяйки сварливым воем, и люди, убегающие к лесу, на секунду замерев, поняли, что на улицах этих тварей несколько десятков.
Они бежали к лесу, Гришка медленнее всех, видать, ему было худо. Он прихватил вместе со своим ружьём и «Маузер» наверняка покойного уже Ивана Ефимыча, а патронов к нему у него не было. Так что его бросили в траву, чтобы не мешал. Сеня, мокрый от страха и напряжения, тащил Ольгу буквально волоком, но, как ни странно, чувствовал какое-то невозможное в таких условиях облегчение. Теперь он, по крайней мере, понимал, что не ошибся: с деревней что-то отчаянно не так. Возможно, мир и сошёл с ума, но Сеня — нет. Это его и держало. Это и перепуганная девушка рядом, которую надо было утешать и спасать.
Страница 5 из 9
