— Да не было тут никакой деревни! — снова сказал Сеня, уже теряя терпение.
Добавить в моё избранное
30 мин, 29 сек 2917
Сеня переломил ружьё о колено и, обжигаясь, сменил патроны.
И тут, наконец, очнулись Савка с Гришкой. Синхронно рыкнули карабины, в кольце мертвецов, до которого оставалось шагов двадцать, осталось всего шестеро — один, почти скелет, полетел в грязь с перебитым позвоночником, второму пуля разорвала горло, и он, наступив на собственную скатившуюся в грязь голову, постоял секунду и упал, в глупом реверансе расстелив вокруг себя рваный плащ.
Сеня и мужики стреляли почти непрерывно, понимая, что уйти живыми им не удастся. Грохали выстрелы, визжали пули, иногда уходя рикошетом от дерева куда-то в тёмный лес, но пространство было слишком мало. Первое кольцо мертвецов, взяв на себя роль расходного материала, расстрелянное валялось в грязи, но второе уже сомкнулось вокруг них.
Тяжёлый, мосластый мертвяк схватил «Ижа» за ствол, ещё один сгрёб Сеню за плечи холодными мокрыми лапами. Третий выдернул в сторону отчаянно пинавшую его Ольгу. Остальные навалились на мужиков.
Сеня в ярости взревел. Переломив сжимаемое тупым мертвяком ружьё, пользуясь его руками, как зажимом, он ногтями выдернул один патрон и загнал внутрь другой. За спиной грохнул выстрел — это Савка или Гришка уложили кого-то из десятка мёртвых. Сеня защёлкнул ружьё, которое высокий мертвяк с одутловатым лицом тупо тянул на себя, и нажал на спуск.
Сломанные до костного мозга рёбра, торчащие сквозь мокрую рванину спецовки, размолотило в сторону, лопатки вместе с руками отделились от тела, которое рухнуло назад. Сеня извернулся из-под тяжёлых, но инертных рук мертвяка, отскочил в грязь. Кто-то схватил его за ногу, выдрали из рук ружьё. Снова грохнул выстрел, куча-мала из четырёх мертвецов, напавших на Савку и Гришку, на секунду застыла, потом трое из них снова навалилась на мужиков, один же уткнулся в грязь и больше не шевелился.
Сеня вытащил нож и обеими руками засадил его снизу вверх в живот тому, который недавно держал его за плечи. Нож вошёл мягко, словно в варёную колбасу, на руки хлынула густая чёрная грязь с вязкими нитками гниющей органики; мертвец навалился на Сеню всем весом, и тот, выдернув лезвие, чувствуя, как кто-то мокрый и тяжёлый топит его за ногу, а другой, страшной пародией на котёнка, тычется липким гнилым лицом в шею, подумал, что сходит с ума.
Раздался глухой удар, и с ломким пустым звуком, будто разбили прошлогоднюю тыкву, исчезло воздействие на ногу. Наугад ткнув ножом, Сеня вонзил его куда-то вверх, оказалось — под шею одному из мертвецов. Того, который пытался укусить его за горло, вдруг оттянуло в сторону, и на секунду Сеня увидел полную картину: оказывается, Ольга, как-то вырвавшись из мёртвых рук, выдернула за стволы Сенин «Ижак» и теперь размахивала им, как битой для лапты. Мертвец, схвативший её — синий, лысый, с сутулой спиной — силился подняться с четверенек, шея его, свёрнутая к плечу, лопнула, разрыв топорщился белыми нитками сухожилий, рваная аорта вяло выплёвывала тёмную воду.
Тот, что тянул его за ногу, уже утопал в грязи с разбитым черепом. Кусачий (так и не успевший, слава богу), просто отброшенный в сторону, снова шёл к ним. Тот, которого Сеня дважды ткнул ножом — тоже.
— Кинь мне ружьё! — заорал Сеня, и Ольга, умница, бросила ему «Ижа» прямо в руки. Перезарядив его почти машинально, Сеня выстрелил в голову первому, а потом — кусачему. Гнилые кости лопались, серое пузырящееся месиво мозга вытекало в болото. Савка и Гришка, шатаясь, добивали свою партию. Гришка стоял на коленях в воде и методично долбил прикладом дважды мёртвое тело. Они победили, подумал Сеня.
И всё бы было почти хорошо, но Савка, хотевший подойти к ним, запнулся на полушаге. Он обернулся и увидел, что Гришка держит его за голень. Поднятое к лунному небу лицо Гришки не выражало уже ничего, а вот рваный укус на шее, полученный им ещё в доме, почернел и истекал вязкой кровью. Гришка ощерил зубы, белые глаза с миллиметровыми проколами зрачков отсвечивали синим.
Савка глухо и дурно застонал, а Гришка рванул его на себя и вцепился ему под подбородок. Сеня, в ужасе и оцепенении, пытался кричать, но лишь сипло и беспомощно выдыхал воздух, пока его совсем не осталось, и он не рухнул на колени, раздирая рубашку на горле. Кто-то подхватил его ружьё.
Грохнуло два выстрела, резко обрывая ворчание Гришки и крики Савки, и оба тела с дырами в головах повалились в грязь.
Арена битвы, за исключением стоящего на коленях Сени и Ольги с дымящимся ружьём наперевес, была пуста.
Сеня посмотрел на болото. Потом на небо. Он не понимал, на что смотрит, не видел даже разницы. Запал битвы прошёл, погас, как намокший фитиль. Ему хотелось упасть в тёмную воду и больше никогда ничего не видеть, не слышать, не понимать и не ощущать. Внутри, где-то в сердце было пусто и темно.
Он понял, что Ольга уже какое-то время говорит, и повернулся к ней.
— Очнулся, наконец? Да бежим же! — сказала она и потянула его за руку.
И тут, наконец, очнулись Савка с Гришкой. Синхронно рыкнули карабины, в кольце мертвецов, до которого оставалось шагов двадцать, осталось всего шестеро — один, почти скелет, полетел в грязь с перебитым позвоночником, второму пуля разорвала горло, и он, наступив на собственную скатившуюся в грязь голову, постоял секунду и упал, в глупом реверансе расстелив вокруг себя рваный плащ.
Сеня и мужики стреляли почти непрерывно, понимая, что уйти живыми им не удастся. Грохали выстрелы, визжали пули, иногда уходя рикошетом от дерева куда-то в тёмный лес, но пространство было слишком мало. Первое кольцо мертвецов, взяв на себя роль расходного материала, расстрелянное валялось в грязи, но второе уже сомкнулось вокруг них.
Тяжёлый, мосластый мертвяк схватил «Ижа» за ствол, ещё один сгрёб Сеню за плечи холодными мокрыми лапами. Третий выдернул в сторону отчаянно пинавшую его Ольгу. Остальные навалились на мужиков.
Сеня в ярости взревел. Переломив сжимаемое тупым мертвяком ружьё, пользуясь его руками, как зажимом, он ногтями выдернул один патрон и загнал внутрь другой. За спиной грохнул выстрел — это Савка или Гришка уложили кого-то из десятка мёртвых. Сеня защёлкнул ружьё, которое высокий мертвяк с одутловатым лицом тупо тянул на себя, и нажал на спуск.
Сломанные до костного мозга рёбра, торчащие сквозь мокрую рванину спецовки, размолотило в сторону, лопатки вместе с руками отделились от тела, которое рухнуло назад. Сеня извернулся из-под тяжёлых, но инертных рук мертвяка, отскочил в грязь. Кто-то схватил его за ногу, выдрали из рук ружьё. Снова грохнул выстрел, куча-мала из четырёх мертвецов, напавших на Савку и Гришку, на секунду застыла, потом трое из них снова навалилась на мужиков, один же уткнулся в грязь и больше не шевелился.
Сеня вытащил нож и обеими руками засадил его снизу вверх в живот тому, который недавно держал его за плечи. Нож вошёл мягко, словно в варёную колбасу, на руки хлынула густая чёрная грязь с вязкими нитками гниющей органики; мертвец навалился на Сеню всем весом, и тот, выдернув лезвие, чувствуя, как кто-то мокрый и тяжёлый топит его за ногу, а другой, страшной пародией на котёнка, тычется липким гнилым лицом в шею, подумал, что сходит с ума.
Раздался глухой удар, и с ломким пустым звуком, будто разбили прошлогоднюю тыкву, исчезло воздействие на ногу. Наугад ткнув ножом, Сеня вонзил его куда-то вверх, оказалось — под шею одному из мертвецов. Того, который пытался укусить его за горло, вдруг оттянуло в сторону, и на секунду Сеня увидел полную картину: оказывается, Ольга, как-то вырвавшись из мёртвых рук, выдернула за стволы Сенин «Ижак» и теперь размахивала им, как битой для лапты. Мертвец, схвативший её — синий, лысый, с сутулой спиной — силился подняться с четверенек, шея его, свёрнутая к плечу, лопнула, разрыв топорщился белыми нитками сухожилий, рваная аорта вяло выплёвывала тёмную воду.
Тот, что тянул его за ногу, уже утопал в грязи с разбитым черепом. Кусачий (так и не успевший, слава богу), просто отброшенный в сторону, снова шёл к ним. Тот, которого Сеня дважды ткнул ножом — тоже.
— Кинь мне ружьё! — заорал Сеня, и Ольга, умница, бросила ему «Ижа» прямо в руки. Перезарядив его почти машинально, Сеня выстрелил в голову первому, а потом — кусачему. Гнилые кости лопались, серое пузырящееся месиво мозга вытекало в болото. Савка и Гришка, шатаясь, добивали свою партию. Гришка стоял на коленях в воде и методично долбил прикладом дважды мёртвое тело. Они победили, подумал Сеня.
И всё бы было почти хорошо, но Савка, хотевший подойти к ним, запнулся на полушаге. Он обернулся и увидел, что Гришка держит его за голень. Поднятое к лунному небу лицо Гришки не выражало уже ничего, а вот рваный укус на шее, полученный им ещё в доме, почернел и истекал вязкой кровью. Гришка ощерил зубы, белые глаза с миллиметровыми проколами зрачков отсвечивали синим.
Савка глухо и дурно застонал, а Гришка рванул его на себя и вцепился ему под подбородок. Сеня, в ужасе и оцепенении, пытался кричать, но лишь сипло и беспомощно выдыхал воздух, пока его совсем не осталось, и он не рухнул на колени, раздирая рубашку на горле. Кто-то подхватил его ружьё.
Грохнуло два выстрела, резко обрывая ворчание Гришки и крики Савки, и оба тела с дырами в головах повалились в грязь.
Арена битвы, за исключением стоящего на коленях Сени и Ольги с дымящимся ружьём наперевес, была пуста.
Сеня посмотрел на болото. Потом на небо. Он не понимал, на что смотрит, не видел даже разницы. Запал битвы прошёл, погас, как намокший фитиль. Ему хотелось упасть в тёмную воду и больше никогда ничего не видеть, не слышать, не понимать и не ощущать. Внутри, где-то в сердце было пусто и темно.
Он понял, что Ольга уже какое-то время говорит, и повернулся к ней.
— Очнулся, наконец? Да бежим же! — сказала она и потянула его за руку.
Страница 7 из 9
