Иллюстрация Билибина И. Я. «Водяной»…
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 263
Если мужика, при ясном небе, обольёт сильный дождь из налетевшей «шальной» тучки, — что называется, дождь сквозь солнце, грибной дождик, — он склонен думать, что шёл мимо бани, где новобрачный леший парился со своею молодою женою и, рассердясь на прохожего, окатил его водою из шайки, с головы до ног, — Александр Амфитеатров,«Иван Купало» 1903
Водяной в мемуарах, письмах и дневниковой прозе.
Ямы — дело особое. Яму с берега видно. И называют её тогда омут. Охотиться на ямах лучше вдвоём: один ныряет, второй страхует.
В яме темно, холодно и жутковато. Но зато рыба там самая крупная. Щуки — как ослизлые поленья. Чёрные сомы, похожие на водяных. Головастые голавли, краснопёрые краснопёрки, — Николай Сладков, «В ямах»(из книги«Подводная газета»), 1966
Старики говорят, что в давние времена примерно в трёх километрах к западу от деревни Максютово было озеро. Хозяином его был водяной в облике девушки-красавицы, и она каждое утро купалась в нём. Напрасно егеты пытались тайно подкрасться к ней: «красавица» оставалась неуловимой. И вот однажды один из егетов предложил своим товарищам:«Подбросим-ка водяному сапог и поглядим, что он будет с ним делать» Сказано ― сделано. Нашли сапог и ранним утром, оставили его на берегу озера на самом видном месте. Сами спрятались и наблюдают. Схватил его и, недолго думая, стал натягивать его на ногу. Пыхтит, вовсю старается, да вот беда: натянет сапог на одну ногу ― другая босой остаётся; сунет другую ― та же история. Долго-долго он возился с сапогом, пока не додумался обе ноги в один сапог одновременно сунуть. Засунул. Хотел встать ― да не тут-то было: не может шагу ступить ― все падает да падает. Видя это, решили егеты схватить его. Гурьбой накинулись на водяного ― поймали, крепко держат его. Хотели в аул тащить, но не тут-то было. Водяной как взвизгнет, так все от него невольно шарахнулись. Освободили его от своих цепких рук. А тому того и надо. Сбежал водяной с этого озера. После чего вода в этом озере высохла. Не стало хозяина, не стало и озера. Так аксакалы сказывают, — Вадим Марушин,«По реке Белой к жемчужине Урала — пещере Шульган-Таш» 2016
Водяной в сказках и художественной прозе.
«Бом-бом-бом!» — звонил колокол, когда ещё висел на колокольне, и раз вечером, на закате солнца, раскачнулся хорошенько, сорвался и полетел… Блестящая медь так и засверкала пурпуром в лучах заходящего солнца.
«Бом-бом! Иду спать!» — зазвонил колокол и полетел прямо в реку Одензе, в самое глубокое место, которое и прозвали с тех пор«колокольною бездной» Но не удалось колоколу уснуть, успокоиться: он звонит в жилище водяно́го так, что слышно иной раз и на берегу. Люди говорят, что звон его предвещает чью-нибудь смерть, но это неправда. Колокол звонит, беседуя с водяным, и последний теперь уже не так одинок, как прежде.
О чём же звонит колокол? Колокол очень стар; говорят; что он звонил на колокольне ещё раньше, чем родилась бабушкина бабушка, и всё-таки он ребёнок в сравнении с сами́м водяны́м, диковинным стариком, в штанах из угриной кожи и чешуйчатой куртке, застёгнутой жёлтыми кувшинками вместо пуговиц; волосы его опутаны тростником, борода покрыта зелёною тиной, а от этого красивее не будешь, — Ганс Христиан Андерсен, «Колокольная бездна)» 1856
— Ну, такъ какъ же осенью водяной-то безъ русалокъ живетъ? — А вотъ онъ съ Ильина дня и начнетъ по нимъ скучать. Заскучаетъ до тоски, разсердится и начинаетъ бурлить.
— И долго онъ пробурлитъ? — Да вплоть до заморозковъ, до ледяного сала. Ищетъ ихъ и бурлитъ. Тутъ-то вѣдь всѣ и бѣды на водѣ, когда онъ русалокъ ищетъ. Сколько лодокъ-то опрокидывается, сколько судовъ потопляется, сколько людей тонетъ! А вотъ какъ сало по рѣкѣ пойдетъ, тутъ попріутихнетъ и застонетъ.
— Съ чего же стонетъ-то? — А чувствуетъ, что и ему самому конецъ приходитъ, что подо льдомъ до весны засыпать пора — вотъ онъ и стонетъ.
— И ты слышалъ этотъ стонъ? — Да какъ же не слышать-то! И вы сколько разъ слышали, коли на рѣкѣ бывали, когда сало идетъ, а только вѣдь вы человѣкъ невѣроятный, — Николай Лейкин, «Водяной» 1893
Проехало чучело, ухватило лапой мужика, посадило с собой рядом; помчались к озеру да с кручи вместе прыг в воду, очутились на зелёном дне.
— Ну, — говорит ему чучело, — народ мутить, меня ловить будешь али нет? — Нет, уж теперь мне, батюшка водяной, не до смеху.
— А чем ты себя можешь оправдать, чтобы я тебя сейчас не съел? — Мы народ рабочий, — отвечает мужик, — поработаю на тебя.
— А что делать умеешь? — Неучёные мы, батюшка водяной, только баклуши и бьём.
— Хорошо, — говорит водяной, — бей баклуши… — и ушёл, — Алексей Толстой, «Водяной»(из цикла«Русалочьи сказки»), 1910
Щёлкнул водяной мужика по маковке и обернул его в ерша.
Потом усы раздвинул, рот раскрыл и стал ерша заглатывать. А мужик, хоть и в ерша перевернулся, и тут угодить не мог; упёрся водяному поперёк горла щетиной.
Водяной в мемуарах, письмах и дневниковой прозе.
Ямы — дело особое. Яму с берега видно. И называют её тогда омут. Охотиться на ямах лучше вдвоём: один ныряет, второй страхует.
В яме темно, холодно и жутковато. Но зато рыба там самая крупная. Щуки — как ослизлые поленья. Чёрные сомы, похожие на водяных. Головастые голавли, краснопёрые краснопёрки, — Николай Сладков, «В ямах»(из книги«Подводная газета»), 1966
Старики говорят, что в давние времена примерно в трёх километрах к западу от деревни Максютово было озеро. Хозяином его был водяной в облике девушки-красавицы, и она каждое утро купалась в нём. Напрасно егеты пытались тайно подкрасться к ней: «красавица» оставалась неуловимой. И вот однажды один из егетов предложил своим товарищам:«Подбросим-ка водяному сапог и поглядим, что он будет с ним делать» Сказано ― сделано. Нашли сапог и ранним утром, оставили его на берегу озера на самом видном месте. Сами спрятались и наблюдают. Схватил его и, недолго думая, стал натягивать его на ногу. Пыхтит, вовсю старается, да вот беда: натянет сапог на одну ногу ― другая босой остаётся; сунет другую ― та же история. Долго-долго он возился с сапогом, пока не додумался обе ноги в один сапог одновременно сунуть. Засунул. Хотел встать ― да не тут-то было: не может шагу ступить ― все падает да падает. Видя это, решили егеты схватить его. Гурьбой накинулись на водяного ― поймали, крепко держат его. Хотели в аул тащить, но не тут-то было. Водяной как взвизгнет, так все от него невольно шарахнулись. Освободили его от своих цепких рук. А тому того и надо. Сбежал водяной с этого озера. После чего вода в этом озере высохла. Не стало хозяина, не стало и озера. Так аксакалы сказывают, — Вадим Марушин,«По реке Белой к жемчужине Урала — пещере Шульган-Таш» 2016
Водяной в сказках и художественной прозе.
«Бом-бом-бом!» — звонил колокол, когда ещё висел на колокольне, и раз вечером, на закате солнца, раскачнулся хорошенько, сорвался и полетел… Блестящая медь так и засверкала пурпуром в лучах заходящего солнца.
«Бом-бом! Иду спать!» — зазвонил колокол и полетел прямо в реку Одензе, в самое глубокое место, которое и прозвали с тех пор«колокольною бездной» Но не удалось колоколу уснуть, успокоиться: он звонит в жилище водяно́го так, что слышно иной раз и на берегу. Люди говорят, что звон его предвещает чью-нибудь смерть, но это неправда. Колокол звонит, беседуя с водяным, и последний теперь уже не так одинок, как прежде.
О чём же звонит колокол? Колокол очень стар; говорят; что он звонил на колокольне ещё раньше, чем родилась бабушкина бабушка, и всё-таки он ребёнок в сравнении с сами́м водяны́м, диковинным стариком, в штанах из угриной кожи и чешуйчатой куртке, застёгнутой жёлтыми кувшинками вместо пуговиц; волосы его опутаны тростником, борода покрыта зелёною тиной, а от этого красивее не будешь, — Ганс Христиан Андерсен, «Колокольная бездна)» 1856
— Ну, такъ какъ же осенью водяной-то безъ русалокъ живетъ? — А вотъ онъ съ Ильина дня и начнетъ по нимъ скучать. Заскучаетъ до тоски, разсердится и начинаетъ бурлить.
— И долго онъ пробурлитъ? — Да вплоть до заморозковъ, до ледяного сала. Ищетъ ихъ и бурлитъ. Тутъ-то вѣдь всѣ и бѣды на водѣ, когда онъ русалокъ ищетъ. Сколько лодокъ-то опрокидывается, сколько судовъ потопляется, сколько людей тонетъ! А вотъ какъ сало по рѣкѣ пойдетъ, тутъ попріутихнетъ и застонетъ.
— Съ чего же стонетъ-то? — А чувствуетъ, что и ему самому конецъ приходитъ, что подо льдомъ до весны засыпать пора — вотъ онъ и стонетъ.
— И ты слышалъ этотъ стонъ? — Да какъ же не слышать-то! И вы сколько разъ слышали, коли на рѣкѣ бывали, когда сало идетъ, а только вѣдь вы человѣкъ невѣроятный, — Николай Лейкин, «Водяной» 1893
Проехало чучело, ухватило лапой мужика, посадило с собой рядом; помчались к озеру да с кручи вместе прыг в воду, очутились на зелёном дне.
— Ну, — говорит ему чучело, — народ мутить, меня ловить будешь али нет? — Нет, уж теперь мне, батюшка водяной, не до смеху.
— А чем ты себя можешь оправдать, чтобы я тебя сейчас не съел? — Мы народ рабочий, — отвечает мужик, — поработаю на тебя.
— А что делать умеешь? — Неучёные мы, батюшка водяной, только баклуши и бьём.
— Хорошо, — говорит водяной, — бей баклуши… — и ушёл, — Алексей Толстой, «Водяной»(из цикла«Русалочьи сказки»), 1910
Щёлкнул водяной мужика по маковке и обернул его в ерша.
Потом усы раздвинул, рот раскрыл и стал ерша заглатывать. А мужик, хоть и в ерша перевернулся, и тут угодить не мог; упёрся водяному поперёк горла щетиной.
Страница 4 из 5
