Несколько лет назад, на мои летние каникулы, пришёл к нам в гости мой старший брат. Ему на тот момент было уже солидных тридцать два года. Дело было вечером, и наша мама приготовила нам суперский зелёный суп с фрикадельками, за которым все решили (моего слова, конечно, никто не спрашивал), что послезавтра я и брат едем в тайгу, так как я много сидел за компом. Мне тогда было семнадцать лет, и я был, как вы догадались, заядлым геймером. В тот же вечер я собрал нужные вещи и отправился ночевать домой к брату. Да, я сибиряк, так что не нужно удивляться.
Добавить в моё избранное
6 мин, 54 сек 5874
Пока брат продолжал осмотр, я, поддев палкой мёртвое тельце, отнёс его подальше и снова ощутил потустороннее внимание на моей персоне. Положив труп с палкой на землю, я не стал вглядываться в гущу леса, а лишь поспешил обратно к разводимому костру, чтобы попить чай. Мы решили, что это был просто дикий зверь.
Конечно, это было глупо. Какой дикий зверь мог стоять на задних лапах так долго? И на кой чёрт ему делать это перед палаткой? Но примитивный страх заставлял нас верить в этот вариант. Мнимая уверенность в собственной безопасности позволяла нам не думать о поспешном возвращении домой, и мы остались на ещё одну, последнюю ночь. Весь день прошёл довольно насыщено, насколько это возможно в тех условиях, хотя тёмная мысль не покидала мою голову и брата, как казалось, тоже.
Перед сном мы опять прошлись можжевельником по округе, но не успели мы затушить костёр, как брат внезапно скомандовал быстро собирать самое нужное и садиться в машину. Сразу после этого он достал палку из костра и направил её в сторону леса, вдалеке я увидел слабые очертания лошадиного черепа, висящего в воздухе, но, как я понял мгновением позже, череп был на ком-то, кто был одет в грязные шкуры и держал труп птицы, сороки, судя по произошедшему днём. Кроме этих деталей я не разглядел ничего более, он стоял метрах в десяти от нас, и огня палки хватало лишь чтобы слегка осветить его, как раз настолько, чтобы я понял, что теперь пора садиться в машину. Брат неспешно отходил к машине, лицом к этому безмолвному существу. Он бросил палку у самой двери, быстро сел в машину, завёл двигатель, свет фар осветил лес, и лишь одного понимания того, что мы видим перед собой сраную дюжину таких же существ хватило, чтобы брат втопил по газам по обратной дороге. Пока мы петляли в лесу, то тут, то там мелькали эти фигуры, но ничего более, кроме как смотреть в нашу сторону, они не делали. Выбравшись на более-менее просёлочную дорогу, мы с облегчением выдохнули, но как только брат посмотрел в зеркало заднего вида, я понял, что ещё не всё кончено. Сзади были они, висевшие в воздухе чудовища, шкуры которых трепались на ветру, пустые глазницы лошадиных, козлиных и коровьих черепов смотрели прямо в окно заднего вида.
Это продолжалось еще некоторое время, но как только мы выехали на асфальтированную дорогу, они остановились над одиноким мерцающим фонарём закрытой заправки и провожали нас своими чёрными взглядами.
Мы приехали домой в пять утра. Последние два часа вёл я, а брат, измождённый, спал на соседнем сидении. Мы оставили там палатку и ещё некоторые вещи. Подъезжая к городу, мы поменялись.
По приезду мы поехали к родителям и всё им рассказали. Через два дня мы поехали в глухую деревню к шаману, который, как только мы вошли в его юрту, лишь сказал, что хорошо, что мы сделали подношение. Вот прямо сходу, прикиньте? Мы спросили о тех чудовищах, но он лишь сказал, что в Тайге есть не только духи, а духи спасли нас от других. На этом он закончил, мы поблагодарили его, и родители оставили ему гостинцы и подношения. Говорят, что лишь единицы — настоящие шаманы, и они живут изолированно от других, а все эти сертифицированные центры шаманизма — шарлатаны. Говорят, что этот уже умер.
Сейчас мне уже двадцать два, я студент, у меня есть девушка и кое-какой заработок, так что всё идёт в гору. Мы всё же иногда собираемся с братом в Тайгу, но не так глубоко, и всегда делаем подношения духам местности. Иногда я вспоминаю это перед сном. Те черепа животных. Если бы всё сложилось иначе, то сейчас мы с братом тоже бы носили лошадиные черепа и шкуры. А может и нет, мы так и не узнали, кто это были. И наша палатка всё так же стоит там, в глубине Тайги, брошенная на произвол судьбы, окруженная неизвестностью и безмолвным трупом сороки, которая была брошена за соседним кустом.
Конечно, это было глупо. Какой дикий зверь мог стоять на задних лапах так долго? И на кой чёрт ему делать это перед палаткой? Но примитивный страх заставлял нас верить в этот вариант. Мнимая уверенность в собственной безопасности позволяла нам не думать о поспешном возвращении домой, и мы остались на ещё одну, последнюю ночь. Весь день прошёл довольно насыщено, насколько это возможно в тех условиях, хотя тёмная мысль не покидала мою голову и брата, как казалось, тоже.
Перед сном мы опять прошлись можжевельником по округе, но не успели мы затушить костёр, как брат внезапно скомандовал быстро собирать самое нужное и садиться в машину. Сразу после этого он достал палку из костра и направил её в сторону леса, вдалеке я увидел слабые очертания лошадиного черепа, висящего в воздухе, но, как я понял мгновением позже, череп был на ком-то, кто был одет в грязные шкуры и держал труп птицы, сороки, судя по произошедшему днём. Кроме этих деталей я не разглядел ничего более, он стоял метрах в десяти от нас, и огня палки хватало лишь чтобы слегка осветить его, как раз настолько, чтобы я понял, что теперь пора садиться в машину. Брат неспешно отходил к машине, лицом к этому безмолвному существу. Он бросил палку у самой двери, быстро сел в машину, завёл двигатель, свет фар осветил лес, и лишь одного понимания того, что мы видим перед собой сраную дюжину таких же существ хватило, чтобы брат втопил по газам по обратной дороге. Пока мы петляли в лесу, то тут, то там мелькали эти фигуры, но ничего более, кроме как смотреть в нашу сторону, они не делали. Выбравшись на более-менее просёлочную дорогу, мы с облегчением выдохнули, но как только брат посмотрел в зеркало заднего вида, я понял, что ещё не всё кончено. Сзади были они, висевшие в воздухе чудовища, шкуры которых трепались на ветру, пустые глазницы лошадиных, козлиных и коровьих черепов смотрели прямо в окно заднего вида.
Это продолжалось еще некоторое время, но как только мы выехали на асфальтированную дорогу, они остановились над одиноким мерцающим фонарём закрытой заправки и провожали нас своими чёрными взглядами.
Мы приехали домой в пять утра. Последние два часа вёл я, а брат, измождённый, спал на соседнем сидении. Мы оставили там палатку и ещё некоторые вещи. Подъезжая к городу, мы поменялись.
По приезду мы поехали к родителям и всё им рассказали. Через два дня мы поехали в глухую деревню к шаману, который, как только мы вошли в его юрту, лишь сказал, что хорошо, что мы сделали подношение. Вот прямо сходу, прикиньте? Мы спросили о тех чудовищах, но он лишь сказал, что в Тайге есть не только духи, а духи спасли нас от других. На этом он закончил, мы поблагодарили его, и родители оставили ему гостинцы и подношения. Говорят, что лишь единицы — настоящие шаманы, и они живут изолированно от других, а все эти сертифицированные центры шаманизма — шарлатаны. Говорят, что этот уже умер.
Сейчас мне уже двадцать два, я студент, у меня есть девушка и кое-какой заработок, так что всё идёт в гору. Мы всё же иногда собираемся с братом в Тайгу, но не так глубоко, и всегда делаем подношения духам местности. Иногда я вспоминаю это перед сном. Те черепа животных. Если бы всё сложилось иначе, то сейчас мы с братом тоже бы носили лошадиные черепа и шкуры. А может и нет, мы так и не узнали, кто это были. И наша палатка всё так же стоит там, в глубине Тайги, брошенная на произвол судьбы, окруженная неизвестностью и безмолвным трупом сороки, которая была брошена за соседним кустом.
Страница 2 из 2
