Пятно

Бабушка говорит также, что попытки войти в поселение и побольше разузнать, что же там происходит, были. Но люди возвращались в плачевном состоянии — некоторые теряли дар речи, некоторые совершали самоубийство несколько дней погодя, а некоторые — тайком ходили в Пит-Чок. Снова и снова. Пока не пропадали насовсем. Но несмотря на всевозможные доказательства, что нам, подросткам, туда идти категорически запрещается, опасности и приключения нас всё же манили как никогда раньше. Особенно я бредила этой идеей. Я могла говорить об этом часами: «Вот когда мы пойдем туда, и разгадаем. Надо не забыть дневник, чтобы записывать. И оружие! Вдруг на нас нападут, и камеру! Но где же нам взять камеру? Когда мы туда пойдем, нужно держаться вместе. Давайте выберем сильнейших?», — говорила я, когда мы гуляли с Ларой и Джоном. «Из кого выбирать? Нас всего — то трое. Кью, не начинай! Успеем еще заявится туда», — говорил Джон. И я успокаивалась. И целую осень, и целую зиму мы ждали. Вот подходил март, Лара заболела как некстати. А без Лары идти было не то, чтобы не честно, а невозможно. Мы были своеобразной «триногой», и если какая-то ножка сломается — мы не устоим. Поэтому мы подождали до апреля.

В один солнечный день, мы сидели в закусочной «Фелиция» и ели мороженное, Лара говорила о каких-то классных балетках с кожаным ремешком и шипами, а Джон приглашал на выставку камней-самоцветов. Я думала все о том же: когда же нам удастся. И тут. Я поняла, что ждать чего-то уже бессмысленно. Если не сейчас, то никогда. Я скинула вазочку с мороженным на пол. Раздался чудовищный треск, через мгновение таявшее мороженное стекало с осколков вазочки. Джон с Ларой уставились на меня.«Ты, что наделала?», — раздалось со стойки. К нам подбежал уборщик и стал на колени перед кучкой осколков. Мы действовали решительно. На лету поняв друг друга, мы медленно начали вставать со стульев и подходить к выходу. Уборщик повернулся к нам: «Стойте! Вы не заплатили!» Но мы уже бежали по пешеходному переходу.

Я точно знала, куда я бегу. И до последнего момента Джон и Лара думали, что мы бежим домой. Пит-Чок был уже близко.

Мы приблизились к большим деревянным воротам, заросшим мхом. Забор стоял кольями. В деревянных воротах было много щелей. Я встала на носочки, чтоб заглянуть в одну из них.

«Кью, ты хоть понимаешь, куда ты нас приволокла!», — Джон нахмурился: «Что там? Пошли отсюда!» Я махнула ему рукой, чтобы он замолчал. В щель мне удалось разглядеть небольшие покатые хатки и затушенный костёр. Почва была сделана из желтых плит, и какая-то женщина в дряхлом заношеном фиолетовом платьице мела веником с редкими прутьями. Вдруг дверь задрожала.«За мной!», — шепотом сказала я и побежала в кусты рядом с дверью. Дверь открылась, из нее вышел худющий старик с длинной седой бородой и в старых тряпках на талии, напоминающих штаны. «Это же дедушка моей подруги Дороти! Что он здесь делает?», — стала было говорить Лара. Я закрыла ей рот. Старик прислушался, а затем поплелся в ту сторону, откуда мы пришли. Мы могли видеть, как изрезана его спина — вся в рубцах и ранах, при, чем свежих. Дверь оставалась открытой нараспашку. «Пойдем», — сказала я и стала выходить. «Ты с ума сошла? Что ты планируешь там найти? А если нас убьют?», — завопил Джон. «Джон, я уже полгода горю желанием повидать это место.», — Он начал перебивать: «Кью, но мы точно не знаем, что здесь творится!» «Пофиг!», — я зашла в поселение.

Дверь захлопнулась с грохотом. Я стояла, не вникая, что произошло. Звучала шарманка. Какие-то молодые люди в своеобразных костюмах танцевали на площади с дамами в красных платьях. Я переводила взгляд с танцев на дверь, и снова на шарманщика.

В конце концов, смирившись со своей участью я присоединилась к компании. Молодые пары кружились вокруг костра. Шарманщик крутил свою шарманку и хлопал танцевавшим. Я подошла к нему.

— Кара. Фи! Я ждал тебя, — сказал шарманщик, обводя меня взглядом.

— Меня? То есть, вы знаете меня? — я уставилась на него, но особого удивления не испытывала. В этом поселении могли проживать и ясновидящие и читающие мысли, люди. Ничего удивительного — это же Пит-Чок.

— Не нужно быть прирождённым детективом, чтобы узнать имя человека, так интересуюшимся Варом.

— Каким еще варом? Я ничем таким не интересовалась, — шарманщик махнул рукой на дома, людей и желтые плиты.

— Это все — и есть Вар. Здесь живут люди, отказавшиеся от жизни.

— Мы ваше поселение называем Пит-Чоком. То есть, как это — отказались от жизни? — шарманщик хихикнул.

— Ну, не совсем отказались от жизни. То есть, не умерли. А просто живут без забот. Им не нужно учится 16 лет, чтобы потом зарабатывать себе на хлеб, они не зависят от людей. В вашем мире вы зависите друг от друга. Мужчине нужна женщина, чтобы воспитывать ребенка, женщине — мужчина, чтоб содержать семью, ребенку — родители, чтобы вырасти. Вот так у вас. Замкнутый круг. И все равно в конце все умирают.