Было это в 1978 году, я тогда после десятилетки поступала в один из ВУЗов Алма-Аты. Абитуриенткой прожила всё лето у тётки по матери. Тёте Асие в то время было около тридцати, да и семья у неё на тот момент была небольшая — муж и двое маленьких детей. Была она женщиной воинственной и своенравной, чуть что не по нутру — сразу в позу. Детей своих любила, но затюкала так, что те ходили по струнке, как солдатики. Правда, муж попался трудяга и общественник, но она и его так довела до кондиции, что он у неё чуть истериком не стал.
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 1173
Ася, по её словам, где-то работала, но почему-то все лето была дома, вроде как в отпуске без содержания. Муж трудился прорабом и сумел, как передовик, получить вне очереди квартиру в мкр. Коктем. По тем временам это был чуть ли не свалившейся с небес джек-пот, так что семья не бедствовала, жила в просторной трешке, но, однако, экономно, без излишеств. Семейных друзей не было, вернее, были на первых порах, потом извелись — пришлось Асе отвадить их, так как, по её словам, накладно это, да и муж начал увлекаться выпивкой. Назойливых соседей по подъезду тоже пришлось технично отвадить, чтобы лишний раз не таскались за солью и спичками. В итоге жили сами по себе в гордом одиночестве, зато без лишних пьянок и расходов.
В 70-е с продуктами была напряженка, а с промышленными товарами вообще сплошной дефицит. Была у Асеньки одна всепоглощающая страсть — ходить по магазинам. С утра мужа проводит на работу, детей в садик, а сама шасть за порог и пошла в ЦУМ, Детский мир и по всем другим «злачным местам» поглазеть на товар, прикупить кое-что. Прошвырнется так за неделю по 2-3 раза, глядишь, и продуктами забьет холодильник, и лучше всех знает, где какой дефицит продают. И в таком режиме регулярно, без изменений. Как она призналась, это её страсть по жизни и зло в одном флаконе.
У мужа не хватило духу бороться против её «порока», и в итоге процесс был пущен на самотек. Правда, иногда он орал как бешеный, что она таскается по городу и вообще её, как тунеядку, пора определять на стройку рабочей и т. п. Тетя все равно мне нравилась — меня не обижала, была на редкость хорошей хозяйкой, энергичной и неугомонной. Семья сыта и здорова, в доме порядок. Все успевала и по магазинам пошастать, и по хозяйству крутиться.
Как только я прибыла к ним, Ася взяла себе в привычку таскать меня с собой, под предлогом моего перевоспитания, дабы я стала настоящей горожанкой, вкусила, так сказать, все прелести шопинга. Таким образом, зло неминуемо коснулась и меня. И вот мы по нескольку раз в неделю основательно обходили самые бойкие торговые точки. Перемещались на городском транспорте и, естественно, везде находились в гуще людского общества.
Я сразу обратила внимание на то, что тетя моя абсолютно не умела себя вести в общественных местах — в транспорте, магазинах. Нет, она не пихалась, не толкала людей, сама открыто никого не провоцировала, но достаточно было нечаянно толкнуть её в очереди — все, Ася могла нагрубить любому, кроме детей или совсем уже дряхлых стариков, на которых грех наезжать. Правда, на моей памяти, затяжных скандалов не было, но в ходе одноминутной горячей перепалки она своей агрессивностью, натренированным голосом, могла поставить на место кого угодно. Противник, ошеломленный её напором, замолкал, махнув рукой (чаще мужчины), женщины же глумливо доводились до состояния истерики и тоже подавленно умолкали.
Тетка бдила и в очередях за дефицитом. Тут была её стихия. Могла железным голосом перевоспитать любого хама, параллельно держа очередь в ежовых рукавицах, не пропуская без очереди ни своих, ни чужих. И что удивительно, Ася затыкала всех! Последнее слово всегда было за ней. Вы не поверите, но скажу вам, что подобные стычки происходили регулярно при каждой поездке. Какой червь грыз её изнутри непонятно, но её раздражало всё — люди, транспорт, обслуживание. В общем, загадка природы.
Мне нравилось слоняться с ней по городу, но изматывала нескончаемая грызня. Я до ужаса боялась криков, злых слов и всю дорогу переживала, что когда-нибудь мою Асю побьют за хамство или, не дай Бог, с позором поволокут в милицию. Она никогда не оправдывалась передо мной, наоборот учила держать удар и никому не давать спуску. Иначе в столице никак — мигом заклюют. Про один случай, который я запомнила на всю жизнь, стоит рассказать подробнее.
Итак, как-то мы с тётей Асией поехали в обувной магазин, где-то в сторону вокзала Алма-Ата ІІ. Сели на трамвай и покатили. Тетке нашлось свободное место впереди, а я, чтобы не маячить на проходе, ушла в конец вагона. Народу вначале было мало, но постепенно трамвай набился, и все стояли как сельди в бочке. Зная нрав своей тети я со страхом ждала очередного гавканья. С кем-нибудь она неминуемо должна поцапаться и это было неизбежно. В тоскливом ожидании поглядывала на тетку, но она молчала и пока никого не цепляла. Мне уже подумалось, что, может, на этот раз Бог милует, и доедем без эксцессов, но не тут-то было. Ближе к конечной остановке основная масса пассажиров вышла, стало посвободней, но места, однако, были заняты. Тут в трамвай еле-еле через переднюю дверь зашел, вернее вскарабкался, мужчина на костылях без одной ноги. Впереди сидят бабки, старики, мамаши с грудничками и моя Ася. Все засуетились, поглядывая друг на друга, но никто уступить место не спешил. Пауза затянулась, трамвай тронулся, инвалид, согнувшись к поручням, еле держится на одной ноге, качаясь, прямо под носом у Аси. Еще немного, точно упадет и, не дай Бог, лишится второй ноги!
В 70-е с продуктами была напряженка, а с промышленными товарами вообще сплошной дефицит. Была у Асеньки одна всепоглощающая страсть — ходить по магазинам. С утра мужа проводит на работу, детей в садик, а сама шасть за порог и пошла в ЦУМ, Детский мир и по всем другим «злачным местам» поглазеть на товар, прикупить кое-что. Прошвырнется так за неделю по 2-3 раза, глядишь, и продуктами забьет холодильник, и лучше всех знает, где какой дефицит продают. И в таком режиме регулярно, без изменений. Как она призналась, это её страсть по жизни и зло в одном флаконе.
У мужа не хватило духу бороться против её «порока», и в итоге процесс был пущен на самотек. Правда, иногда он орал как бешеный, что она таскается по городу и вообще её, как тунеядку, пора определять на стройку рабочей и т. п. Тетя все равно мне нравилась — меня не обижала, была на редкость хорошей хозяйкой, энергичной и неугомонной. Семья сыта и здорова, в доме порядок. Все успевала и по магазинам пошастать, и по хозяйству крутиться.
Как только я прибыла к ним, Ася взяла себе в привычку таскать меня с собой, под предлогом моего перевоспитания, дабы я стала настоящей горожанкой, вкусила, так сказать, все прелести шопинга. Таким образом, зло неминуемо коснулась и меня. И вот мы по нескольку раз в неделю основательно обходили самые бойкие торговые точки. Перемещались на городском транспорте и, естественно, везде находились в гуще людского общества.
Я сразу обратила внимание на то, что тетя моя абсолютно не умела себя вести в общественных местах — в транспорте, магазинах. Нет, она не пихалась, не толкала людей, сама открыто никого не провоцировала, но достаточно было нечаянно толкнуть её в очереди — все, Ася могла нагрубить любому, кроме детей или совсем уже дряхлых стариков, на которых грех наезжать. Правда, на моей памяти, затяжных скандалов не было, но в ходе одноминутной горячей перепалки она своей агрессивностью, натренированным голосом, могла поставить на место кого угодно. Противник, ошеломленный её напором, замолкал, махнув рукой (чаще мужчины), женщины же глумливо доводились до состояния истерики и тоже подавленно умолкали.
Тетка бдила и в очередях за дефицитом. Тут была её стихия. Могла железным голосом перевоспитать любого хама, параллельно держа очередь в ежовых рукавицах, не пропуская без очереди ни своих, ни чужих. И что удивительно, Ася затыкала всех! Последнее слово всегда было за ней. Вы не поверите, но скажу вам, что подобные стычки происходили регулярно при каждой поездке. Какой червь грыз её изнутри непонятно, но её раздражало всё — люди, транспорт, обслуживание. В общем, загадка природы.
Мне нравилось слоняться с ней по городу, но изматывала нескончаемая грызня. Я до ужаса боялась криков, злых слов и всю дорогу переживала, что когда-нибудь мою Асю побьют за хамство или, не дай Бог, с позором поволокут в милицию. Она никогда не оправдывалась передо мной, наоборот учила держать удар и никому не давать спуску. Иначе в столице никак — мигом заклюют. Про один случай, который я запомнила на всю жизнь, стоит рассказать подробнее.
Итак, как-то мы с тётей Асией поехали в обувной магазин, где-то в сторону вокзала Алма-Ата ІІ. Сели на трамвай и покатили. Тетке нашлось свободное место впереди, а я, чтобы не маячить на проходе, ушла в конец вагона. Народу вначале было мало, но постепенно трамвай набился, и все стояли как сельди в бочке. Зная нрав своей тети я со страхом ждала очередного гавканья. С кем-нибудь она неминуемо должна поцапаться и это было неизбежно. В тоскливом ожидании поглядывала на тетку, но она молчала и пока никого не цепляла. Мне уже подумалось, что, может, на этот раз Бог милует, и доедем без эксцессов, но не тут-то было. Ближе к конечной остановке основная масса пассажиров вышла, стало посвободней, но места, однако, были заняты. Тут в трамвай еле-еле через переднюю дверь зашел, вернее вскарабкался, мужчина на костылях без одной ноги. Впереди сидят бабки, старики, мамаши с грудничками и моя Ася. Все засуетились, поглядывая друг на друга, но никто уступить место не спешил. Пауза затянулась, трамвай тронулся, инвалид, согнувшись к поручням, еле держится на одной ноге, качаясь, прямо под носом у Аси. Еще немного, точно упадет и, не дай Бог, лишится второй ноги!
Страница 1 из 2
