Механизм

Лежащий рядом мужчина проснулся и привычным, давно уже отработанным движением придержал женщину тяжелой рукой. Выждал несколько минут, пока она не успокоилась. После этого он осторожно расправил смятое одеяло и укрыл ее; встал с кровати и вернул ночник на место, предусмотрительно отодвинув тумбочку подальше. Когда он возвращался в постель, женщина уже проснулась.

Мужчина задержался, присев на краешек кровати.

— Опять твои кошмары? — спросил он.

Она молча кивнула. На какую-то секунду мужчине показалось, что она смотрит на него сквозь багровую пелену. Он даже не удивился, когда она принялась тереть кулачками глаза.

— Опять то же самое, — пробормотала женщина.

— Господи, даже подушка намокла.

— Она сухая, — мужчина коснулся пальцами наволочки.

— Ничего не было.

— Было… Ты спи, дорогой. Скоро будильник… — Ты сама лучше любого будильника. Послушай, мы уже два года вместе. Может быть, расскажешь мне, что тебя мучает?

— Я боюсь, этого нельзя никому рассказывать. Еще сдашь меня в психушку… — Ты же знаешь, что не сдам. Ну, давай же. Тебе просто необходимо с кем-то поговорить.

Он отошел к подоконнику и закурил в темноте сигарету.

К вечеру погода испортилась.

Ветер тащил по небу бесконечное одеяло рваных облаков, между которыми поблескивали ранние звезды. Хотя днём весеннее солнце растопило последний снег, сейчас воздух опять остыл. В десять часов двор совсем опустел, в окнах панельного дома на окраине города зажглись огни, и только двое подростков сидели на скамейке, поеживаясь от порывов ветра и кутаясь в куртки.

Маша и Андрюша пережидали во дворе родительскую ссору.

Вообще-то семья Гавриловых не относилась к неблагополучным. Но и в число счастливых тоже не входила. Родители давно сделали для себя два безрадостных вывода: во-первых, жить вместе они не хотят; во-вторых, ни о каком разводе не может быть и речи, пока дети не выросли. Поэтому оба придерживались сложной политики: старались не раздражать друг друга, а если кто-то из двоих это делал, второй демонстративно не обращал внимания.

Взаимная лояльность включала в себя и такие дополнительные детали, как периодическое приготовление для мужа особенных, его любимых блюд и редкие, но дорогие подарки для жены (однажды ей перепал даже видеомагнитофон «ВМ-12», только-только появившийся в продаже). О детях заботились оба, как могли, и можно было бы даже сказать, что те вовсе не обделены вниманием.

Вот только Маша и Андрюша отлично понимали, что происходит в семье.

Они вообще были не совсем обычными детьми.

С первого класса брат и сестра учились только на четверки и пятерки, никогда не хулиганили, ни с кем не ссорились. Хотя и общались в основном только друг с другом. Сидели за одной партой; если по учительской прихоти им приходилось рассаживаться, не возмущались, но при первой же возможности снова садились рядом. Они отличались совершенно несвойственным детям флегматизмом, хотя Андрюша, по общему мнению, был «чуть-чуть поживее», а Маша вообще — «как Снежная королева».

Сам Андрюша иногда подозревал, что непоколебимое спокойствие сестры недорого стоит. Потому что это не та железная выдержка, которую некоторые целеустремленно в себе вырабатывают, а всего лишь самоотречение во имя спокойствия других; увы, в их доме, где атмосфера иной раз накалялась так, что градусники зашкаливали, это было вовсе не лишним. Андрюша даже сочувствовал будущему Машиному мужу: сестра научилась не показывать своих эмоций, а вот проявлять их не умела; и если когда-нибудь внутренние тормоза слетят… взрывчик получится нехилый.

Вот так и у родителей — то ничего… месяц, другой, третий, полгода… а то — всё и сразу, как сегодня. Крики, хлопающие двери, бьющаяся посуда. Находиться рядом, когда ЭТО происходит, просто невозможно. Сидеть в подъезде — тоже не выход: брата с сестрой могут увидеть соседи, и тогда начнутся вопросы. Почему здесь, почему не дома? Соседи ведь не дураки, о чем-нибудь наверняка догадаются. А Маша и Андрюша откуда-то точно знали — семейные проблемы должны быть секретом для всех.

Поэтому им и пришлось выйти во двор. Здесь они не бросались в глаза — даже если и пройдет кто-то из знакомых, ну и что? Ну, решили подышать свежим воздухом на сон грядущий… о, вот опять!

Даже отсюда, с детской площадки, было слышно, как зазвенела, разлетевшись осколками, тарелка.

— Ну и холодильник сегодня, — пробормотал Андрюша.

— Знаешь, Мань, я что-то уже обратно хочу. Я бы кино по видику посмотрел… не грохнули бы они его между делом.

— Скажи спасибо, если друг друга не поубивают, — Маша подняла глаза и нашла взглядом окна их квартиры.

— А мне еще математику на завтра доделывать.

Голос у Маши был почти безмятежный.

Несколько минут они сидели молча. Говорить особо не хотелось. Да и о чем?