Последнее лето, проведенное в курортном поселке Партенит, запомнилось мне очень хорошо. Не прекрасной погодой, теплым морем и сочными девушками в откровенных купальниках, но мистическим случаем.
Добавить в моё избранное
5 мин, 9 сек 16980
Рассказываю историю годичной давности.
Я снимал двухкомнатную квартиру в четырехэтажном доме по улице Васильченко, 1. Сам Партенит — маленький курортный поселок у подножия горы Аюдаг. Его частенько потряхивают землетрясения амплитудой от одного до девяти баллов, поэтому до 70-х годов двадцатого века домов выше шести этажей здесь не строили. Таковых в поселке и сейчас негусто.
Улица Васильченко насчитывает всего четыре дома. Каждый дом — это пять подъездов, на одном этаже — по три двухкомнатных квартиры. Напротив домов располагается то, что я упрощенно называл «игровой площадкой»: волейбольное поле, стол для игры в пинг-понг и детская площадка с невысокой горкой, качелью и каруселью. Сетчатое ограждение отделяет «игровую площадку» от запечатанного противоатомного бомбоубежища. Забытого и ненужного памятника«Холодной войны».
Жители всех четырех домов старательно ухаживали за «игровой площадкой»: по весне подкрашивали все свежей краской, смазывают подвижные части качелей и карусели, чтобы ничего не скрипело. На первых порах я удивлялся такому вниманию к детской площадке, но пожив в поселке подольше, понял причину.
Детей в Партените — прорва. Целый день они носятся по улице, кричат, разыгравшись в понятные только им забавы, а как устанут бегать туда-сюда — всей гурьбой идут на детскую площадку. Катаются на качелях и карусели до самой темноты. Представьте, что целый день вам приходится слышать скрип ржавого, несмазанного металла, от которого никуда не деться. Так и с ума сойти можно.
Мне повезло, что жители улицы Васильченко так ценят тишину. Окна занимаемой мной квартиры выходили как раз на детскую площадку. Когда выдавались непогожие дни и вместо походов на пляж я вынужденно сидел дома, то к концу дня от гомона звонких детских голосов начинала болеть голова. Детвора приходила играть на площадку даже в дождь и каталась на качелях, карусели и горке, пока родители силой не загоняли сорванцов домой.
В середине июля в Партените разразился сильнейший ураган. Следующие четыре дня шли сплошные ливни. Поселок здорово потрепало. Сломанные деревья, оборванные линии электропередач, затопленные низовые улицы, побитые ненастьем машины. Разрушительные последствия разгула стихии усугубило расположение Партенита в горной долине. Специальным распоряжением Партенитского поселкового совета все пляжи закрыли на неопределенный срок: поднятый ураганом шторм разбил береговую линию.
С закрытием пляжей делать в поселке стало особо нечего. Разочарованные капризными прихотями погоды, отдыхающие массово потянулись домой. Разъехалась по родным городам и наша дружная компания тусовщиков. Убедившись, что остаток летнего отпуска безнадежно сорван, я тоже засобирался отчаливать на родину. Жаль было уезжать раньше времени, но и торчать в Партените смысла не имело.
Вечером накануне отъезда мне не спалось. Я лежал в кровати и читал. Погода в тот день выдалась теплой, безветренной, вечер — по-летнему душным. Напрасно надеясь поймать хоть капельку освежающей ночной прохлады, я открыл настежь все окна. Одно на кухне, второе — на примыкающем к спальне крытом балкончике. Далеко за полночь неизвестно как возникший сквозняк сорвал с балконного окна антимоскитную сетку и закинул ее в придомовой палисадник.
Выглянув в окно, я увидел, что сетка повисла на нижних ветвях молодой яблони. Чертыхнулся и потопал за ней на улицу. Вышел из подъезда, на улице тишина, окна домов темны и печальны. В мусорных контейнерах шурудили голодные коты, в непролазных зарослях за детской площадкой тоскливо подвывали бездомные собаки. С усеянного звездами неба за робкой жизнью ночного поселка невозмутимо созерцала полная луна. Где-то пронзительно кричала одинокая птица. Уличные фонари светили через один. Их тусклые огни поглощала мягкая тьма летней ночи.
Яблоня была невысокой, сетку я снял без усилий. На обратке остановился покурить у подъезда. Ночь была так хороша, хоть и душная невыносимо, насидеться в квартире еще успеется. Стою, курю, поглядываю на опустевшую детскую площадку. Замечаю, качели начинают раскачиваться. Сначала медленно, размеренно, потом — все быстрее и быстрее. Словно то неведомое, что их раскачивало, приноравливалось, сколько силы надобно приложить. Вслед за качелями закрутилась и карусель.
Я ошарашенно таращился на детскую площадку. Что за хренотень творится?! Сильный ветер, в принципе, может раскачать качели и раскрутить карусель. Но ведь ветра не было! Ни одна травинка, ни один кустик или деревце не колыхнулись. А качели и карусель — запросто в движение пришли. С мистикой я увиденную странность связать не додумался, все-таки не каждый день такое вижу. Не знаток, короче.
Заинтересовало меня происходящее, ну и решил я постоять и понаблюдать, что дальше-то будет. Проходит минут пять — ничего не меняется. Десять — то же самое. Качели летают вверх-вниз, карусель уже крейсерскую скорость набрала. Что меня подтолкнуло сунуться в полымя — сам толком сказать не могу.
Я снимал двухкомнатную квартиру в четырехэтажном доме по улице Васильченко, 1. Сам Партенит — маленький курортный поселок у подножия горы Аюдаг. Его частенько потряхивают землетрясения амплитудой от одного до девяти баллов, поэтому до 70-х годов двадцатого века домов выше шести этажей здесь не строили. Таковых в поселке и сейчас негусто.
Улица Васильченко насчитывает всего четыре дома. Каждый дом — это пять подъездов, на одном этаже — по три двухкомнатных квартиры. Напротив домов располагается то, что я упрощенно называл «игровой площадкой»: волейбольное поле, стол для игры в пинг-понг и детская площадка с невысокой горкой, качелью и каруселью. Сетчатое ограждение отделяет «игровую площадку» от запечатанного противоатомного бомбоубежища. Забытого и ненужного памятника«Холодной войны».
Жители всех четырех домов старательно ухаживали за «игровой площадкой»: по весне подкрашивали все свежей краской, смазывают подвижные части качелей и карусели, чтобы ничего не скрипело. На первых порах я удивлялся такому вниманию к детской площадке, но пожив в поселке подольше, понял причину.
Детей в Партените — прорва. Целый день они носятся по улице, кричат, разыгравшись в понятные только им забавы, а как устанут бегать туда-сюда — всей гурьбой идут на детскую площадку. Катаются на качелях и карусели до самой темноты. Представьте, что целый день вам приходится слышать скрип ржавого, несмазанного металла, от которого никуда не деться. Так и с ума сойти можно.
Мне повезло, что жители улицы Васильченко так ценят тишину. Окна занимаемой мной квартиры выходили как раз на детскую площадку. Когда выдавались непогожие дни и вместо походов на пляж я вынужденно сидел дома, то к концу дня от гомона звонких детских голосов начинала болеть голова. Детвора приходила играть на площадку даже в дождь и каталась на качелях, карусели и горке, пока родители силой не загоняли сорванцов домой.
В середине июля в Партените разразился сильнейший ураган. Следующие четыре дня шли сплошные ливни. Поселок здорово потрепало. Сломанные деревья, оборванные линии электропередач, затопленные низовые улицы, побитые ненастьем машины. Разрушительные последствия разгула стихии усугубило расположение Партенита в горной долине. Специальным распоряжением Партенитского поселкового совета все пляжи закрыли на неопределенный срок: поднятый ураганом шторм разбил береговую линию.
С закрытием пляжей делать в поселке стало особо нечего. Разочарованные капризными прихотями погоды, отдыхающие массово потянулись домой. Разъехалась по родным городам и наша дружная компания тусовщиков. Убедившись, что остаток летнего отпуска безнадежно сорван, я тоже засобирался отчаливать на родину. Жаль было уезжать раньше времени, но и торчать в Партените смысла не имело.
Вечером накануне отъезда мне не спалось. Я лежал в кровати и читал. Погода в тот день выдалась теплой, безветренной, вечер — по-летнему душным. Напрасно надеясь поймать хоть капельку освежающей ночной прохлады, я открыл настежь все окна. Одно на кухне, второе — на примыкающем к спальне крытом балкончике. Далеко за полночь неизвестно как возникший сквозняк сорвал с балконного окна антимоскитную сетку и закинул ее в придомовой палисадник.
Выглянув в окно, я увидел, что сетка повисла на нижних ветвях молодой яблони. Чертыхнулся и потопал за ней на улицу. Вышел из подъезда, на улице тишина, окна домов темны и печальны. В мусорных контейнерах шурудили голодные коты, в непролазных зарослях за детской площадкой тоскливо подвывали бездомные собаки. С усеянного звездами неба за робкой жизнью ночного поселка невозмутимо созерцала полная луна. Где-то пронзительно кричала одинокая птица. Уличные фонари светили через один. Их тусклые огни поглощала мягкая тьма летней ночи.
Яблоня была невысокой, сетку я снял без усилий. На обратке остановился покурить у подъезда. Ночь была так хороша, хоть и душная невыносимо, насидеться в квартире еще успеется. Стою, курю, поглядываю на опустевшую детскую площадку. Замечаю, качели начинают раскачиваться. Сначала медленно, размеренно, потом — все быстрее и быстрее. Словно то неведомое, что их раскачивало, приноравливалось, сколько силы надобно приложить. Вслед за качелями закрутилась и карусель.
Я ошарашенно таращился на детскую площадку. Что за хренотень творится?! Сильный ветер, в принципе, может раскачать качели и раскрутить карусель. Но ведь ветра не было! Ни одна травинка, ни один кустик или деревце не колыхнулись. А качели и карусель — запросто в движение пришли. С мистикой я увиденную странность связать не додумался, все-таки не каждый день такое вижу. Не знаток, короче.
Заинтересовало меня происходящее, ну и решил я постоять и понаблюдать, что дальше-то будет. Проходит минут пять — ничего не меняется. Десять — то же самое. Качели летают вверх-вниз, карусель уже крейсерскую скорость набрала. Что меня подтолкнуло сунуться в полымя — сам толком сказать не могу.
Страница 1 из 2
