Вот и наступили каникулы, а вместе с ними — и поездка в гости к бабушке.
Добавить в моё избранное
4 мин, 47 сек 1230
Ленка взвизгнула и метнулась вперед.
Вверх-вверх-вверх — поворот. И ещё раз повторить. И ещё.
Она едва успела отдернуть руку, когда чужая ладонь коснулась перил в том же месте. О, на это раз Ленка рассмотрела руку лучше. Когтистая, длиннопалая ладонь с узловатыми фалангами. И фаланг было по три на каждом пальце. Внутри у девочки все оборвалось, она прижала руки к лицу, прикрывая искривившийся от ужаса рот, и неизвестный человек воспользовался моментом, хватая девочку за лодыжку. Ленка жалобно взвыла и бросилась бежать, вырывая ножку из чужой хватки.
Ступенька, ступенька, ещё ступенька… Шаги сзади приближались, но приближалась и родная дверь.
Ленка наконец очутилась возле двери, забарабанила в неё кулаками:
— Бабушка, открой! Бабушка, скорей!
А неизвестный сзади все приближался, и Ленка развернулась, прижавшись лопатками к двери и готовясь хоть как-то защитить себя.
Древняя старуха стояла напротив девочки. Закутанная в тяжело пахнущий мохнатый полушубок, нечесанная, в длинной широкой юбке. В темноте на одной из её ног блестел серебряный башмачок, вторая нога была босой, с такими же длинными странными пальцами, как и на руках. Старуха ещё раз глубоко вдохнула, словно принюхиваясь, и протянула руку.
Ленка ударилась в дверь всем телом:
— Бабушка, скорей!
Задремавшая перед телевизором бабушка вздрогнула, просыпаясь, как только внучка забарабанила в дверь. Скорей. Разве могла она подойти скорее? Старые ноги не хотят идти, старая голова со сна соображает плохо… Когда бабушка открыла наконец дверь, на лестничной площадке было тихо и пусто. Только пара мотыльков вилась под потолком, у ярко горящей лампочки.
Вверх-вверх-вверх — поворот. И ещё раз повторить. И ещё.
Она едва успела отдернуть руку, когда чужая ладонь коснулась перил в том же месте. О, на это раз Ленка рассмотрела руку лучше. Когтистая, длиннопалая ладонь с узловатыми фалангами. И фаланг было по три на каждом пальце. Внутри у девочки все оборвалось, она прижала руки к лицу, прикрывая искривившийся от ужаса рот, и неизвестный человек воспользовался моментом, хватая девочку за лодыжку. Ленка жалобно взвыла и бросилась бежать, вырывая ножку из чужой хватки.
Ступенька, ступенька, ещё ступенька… Шаги сзади приближались, но приближалась и родная дверь.
Ленка наконец очутилась возле двери, забарабанила в неё кулаками:
— Бабушка, открой! Бабушка, скорей!
А неизвестный сзади все приближался, и Ленка развернулась, прижавшись лопатками к двери и готовясь хоть как-то защитить себя.
Древняя старуха стояла напротив девочки. Закутанная в тяжело пахнущий мохнатый полушубок, нечесанная, в длинной широкой юбке. В темноте на одной из её ног блестел серебряный башмачок, вторая нога была босой, с такими же длинными странными пальцами, как и на руках. Старуха ещё раз глубоко вдохнула, словно принюхиваясь, и протянула руку.
Ленка ударилась в дверь всем телом:
— Бабушка, скорей!
Задремавшая перед телевизором бабушка вздрогнула, просыпаясь, как только внучка забарабанила в дверь. Скорей. Разве могла она подойти скорее? Старые ноги не хотят идти, старая голова со сна соображает плохо… Когда бабушка открыла наконец дверь, на лестничной площадке было тихо и пусто. Только пара мотыльков вилась под потолком, у ярко горящей лампочки.
Страница 2 из 2
