В голове ни одной разумной мысли. Каждый новый план рушится, на каком-либо пункте. Кругом только темнота, здесь холодно. Последнее мое воспоминание, то, как я ложилась спать, я даже помню, что заснула, но где проснулась сейчас для меня тайна. Сижу долго, от холода щиплет пальцы и я пытаюсь согреть их своим дыханием. Время идет, а я все еще тут. Хочется спать и я поддаюсь этому желанию, надеясь, что с пробуждением все образумится.
Добавить в моё избранное
5 мин, 14 сек 9804
Он поет для умирающих в комнате детей, а если партия большая, то и для детей, ждущих в коридоре, чтобы те не слышали крики тех, кто сидел и боялся с ними пару мгновений назад. Сюда попадают отнюдь не все, лишь тот, кто раб страха, он должен побороть его в комнате наверху. Таковой была история хозяев дома.
Открыв глаза, я увидела маленькую светлую комнату. В ней не было ничего кроме пианино и большого окна. Хозяева этого места не могу отпустить меня и мне придется работать. Внизу слышаться голоса детей. Пришла новая партия. Сев на маленькую табуретку, я подняла взгляд на клавиши. На них лежал толстенный слой вековой пыли. Затем я снова подняла голову. Белые ободранные стены, пианино и золотой холодный свет, льющийся из окна. Я подошла к нему. Бесконечное туманное поле в солнечной дымке, в дали виден холм, дом ветра, которого я буду заменять. Наверху хлопнула дверь комнаты, дети внутри. Усевшись поудобнее, я опустила руки на клавиши. Никогда прежде я играла на пианино, но пальцы сами понеслись в бешеном танце, защищая группу детей внизу, от криков сверху.
Так идут годы. Я играю и пою. Я пою все, что только могу вспомнить, мои губы повторяют звуки, приучившись к ним, но мысли не могут, я продолжаю вслушиваться в крики детей, узнавая их самые потаенные страхи. Обычно это монстры, приведения, животные или гром с молнией, один раз это была воспитательница в детском саду, а однажды какой-то мальчик боялся, что умрет мама. Проходят годы, но страхи остаются и дети продолжают прибывать. Я часто задаюсь вопросом: «Что будет, когда ребенок поборет страх в комнате наверху?» Думаю, что тогда в ней окажутся хозяева дома и я с удовольствием сыграю им. За те года, что я здесь, надеяться, казалось, смысла нет, но я продолжаю, никто не отнимет это у меня, даже время.
А пока, все идет своим чередом, не прерываясь. Дети кричат для хозяев, я пою для детей, а для меня поет ветер. Ветер с холма.
Открыв глаза, я увидела маленькую светлую комнату. В ней не было ничего кроме пианино и большого окна. Хозяева этого места не могу отпустить меня и мне придется работать. Внизу слышаться голоса детей. Пришла новая партия. Сев на маленькую табуретку, я подняла взгляд на клавиши. На них лежал толстенный слой вековой пыли. Затем я снова подняла голову. Белые ободранные стены, пианино и золотой холодный свет, льющийся из окна. Я подошла к нему. Бесконечное туманное поле в солнечной дымке, в дали виден холм, дом ветра, которого я буду заменять. Наверху хлопнула дверь комнаты, дети внутри. Усевшись поудобнее, я опустила руки на клавиши. Никогда прежде я играла на пианино, но пальцы сами понеслись в бешеном танце, защищая группу детей внизу, от криков сверху.
Так идут годы. Я играю и пою. Я пою все, что только могу вспомнить, мои губы повторяют звуки, приучившись к ним, но мысли не могут, я продолжаю вслушиваться в крики детей, узнавая их самые потаенные страхи. Обычно это монстры, приведения, животные или гром с молнией, один раз это была воспитательница в детском саду, а однажды какой-то мальчик боялся, что умрет мама. Проходят годы, но страхи остаются и дети продолжают прибывать. Я часто задаюсь вопросом: «Что будет, когда ребенок поборет страх в комнате наверху?» Думаю, что тогда в ней окажутся хозяева дома и я с удовольствием сыграю им. За те года, что я здесь, надеяться, казалось, смысла нет, но я продолжаю, никто не отнимет это у меня, даже время.
А пока, все идет своим чередом, не прерываясь. Дети кричат для хозяев, я пою для детей, а для меня поет ветер. Ветер с холма.
Страница 2 из 2
