«Мы работаем для вас 24 часа в сутки, 7 дней в неделю! У нас есть все!» Тьфу ты, пакость какая.
Добавить в моё избранное
11 мин, 8 сек 1443
Как ни странно, жуткий гость удалился, не забыв прикрыть дверь согласно нацарапанному объявлению.
До утра меня трясло, не помог даже глоток коньяка из стоявшей в подсобке специальной антистрессовой бутылки. Запоздало вспоминались молитвы, какие-то обрывки рассказов о призраках и старый фильм, в котором главный герой мужественно сражался с распустившимся у него в магазине дьявольским цветком-монстром. Но дальше ночь пошла как обычно — остановилось несколько фур, водители которых хотели прикупить поесть и немного пива, да заехал таксист, в салоне которого обнаружилась целая компания пьяненьких мужичков, жаждущих продолжить веселье.
В девять утра, как по расписанию, прибыл хозяин магазина, толстый дядька с намечающейся лысиной и масляным взглядом. У нас с ним уговор — он днем торгует, а я — ночью.
— Ну как, Лидочка, наторговала что? — с порога спросил он и отправился снимать кассу, — а что это у тебя так грязно?
Я поглядела на пол — батюшки святы! Весь пол от входа до прилавка покрывал слой жирной серой грязи.
— А это пьяного тащили, уж он орал! В грязи весь был, я убрать не успела! — лихо соврала я и помчалась домой, покуда не упустила единственный ходящий тут по утрам старенький «пазик».
Кемарнув пару часов, я кое-как продрала глаза и стала думать, что делать дальше.
Уйти с работы? Ох, думаю, не поможет, то, что эта тварь — не человек, и так ясно, захочет — где угодно найдет, тем более что от моего дома до магазина всего лишь полчаса езды или два часа пешком.
Уехать подальше? На какие, спрашивается, шиши? Да и кому я где нужна, колода старая?
Приняв единственное правильное, но непростое для меня решение (в жизни чужого не брала!), я вооружилась мешком и потопала на задний двор, где мой участок граничил с двором Васильича, у которого водились гуси. Сама-то я этой птицы не держала, корова только, да козы, да кур десяток… Пришла, доску от забора в сторону отодвинула — гвоздей-то в этом гнилом заборе лет десять уже как не было — мешок приготовила… — Тега-тега-тега! — шепотом позвала я, — тега-тега-тега!
Любопытный гусак был пойман минут через двадцать.
Трясясь в раздолбанном автобусе, я боялась только одного — что кто-то из сельчан тоже потащится непонятно зачем в город и мой гогочущий и шевелящийся мешок привлечет ненужное внимание. Но мне повезло, я оказалась единственным пассажиром, как, впрочем, и всегда в этот час, а водитель, древний седой дедок, на пассажиров своих внимания не обращал, полагая, что такая шушера, как люди, не стоят его высочайшего внимания.
Запихнув гуся в подсобку и прочитав кое-как по памяти «Отче наш», я принялась ждать.
И точно, как полночь пробило — пришел.
— А ну, — заорала я на него, как только дверь открылась — ноги вытирай, ходют тут, мой за вами потом!
Звук собственного голоса придавал мне сил и уверенности.
Чудовище поерзало по тряпке и мне подумалось, что надо бы тряпку побольше постелить, ему же неудобно.
Подивившись своим мыслям, я, стараясь не глядеть на страшную голову, сказала:
— Тут стоять, товар не трогать, готовь свой рубль, гуся сейчас принесу.
Мысленно попросив прощения у несчастной птицы, отдаваемой для неведомых целей уроду, я положила мешок на прилавок.
— Вот рубль серебряный! — с этими словами ко мне протянулась когтистая рука с зажатой в ней большой монетой с двуглавым орлом.
«Вот же, — пронеслось у меня в голове, — а монетка-то, поди, старинная, больших денег стоит».
Длинный был уже в дверях, когда я, набравшись смелости, крикнула ему вслед:
— Спасибо за покупку, приходите к нам еще! И друзей приводите!
Он обернулся, булькнул:
— Приведу.
День я провозилась со скотиной, после спала, а на следующую ночь — снова здорово!
Вваливается ко мне мохнатый такой, ни глаз не видно, ни рта, шамкает:
— Хозяйка, у тебя, говорят, все есть? Мне мышь надобно, мышь!
— Завтра, спецтовары по спецзаказу! И своим всем там передай — сначала заказываешь, а на следующий день приходишь, забираешь.
— Хорошо, — отвечает, — завтра так завтра.
Ну с мышью проблем не было, этого добра у меня в подполе хватает, только на сыр для мышеловки разориться пришлось. Забрал волосатый мышь каким-то подобием птичьей лапы, спрятал в своей шерсти, а мне ожерелье жемчужное отдал.
На следующий день я поехала в город, в ломбард. Не поверите — оценщик только глянул на рубль, так сразу тридцать тысяч мне отвалил! Никогда таких денег в руках не держала. А ожерелье я показывать не стала, у меня сроду такого не было.
Хоть я и старая, и неудачливая, и страшная, а все же женщина. И ничто женское мне не чуждо.
А на третью ночь баба пришла — нос во! На носу бородавка — во! Клык изо рта торчит, косы седые из-под платка мотаются, ни дать ни взять, бабка-Ёжка, костяная ножка.
До утра меня трясло, не помог даже глоток коньяка из стоявшей в подсобке специальной антистрессовой бутылки. Запоздало вспоминались молитвы, какие-то обрывки рассказов о призраках и старый фильм, в котором главный герой мужественно сражался с распустившимся у него в магазине дьявольским цветком-монстром. Но дальше ночь пошла как обычно — остановилось несколько фур, водители которых хотели прикупить поесть и немного пива, да заехал таксист, в салоне которого обнаружилась целая компания пьяненьких мужичков, жаждущих продолжить веселье.
В девять утра, как по расписанию, прибыл хозяин магазина, толстый дядька с намечающейся лысиной и масляным взглядом. У нас с ним уговор — он днем торгует, а я — ночью.
— Ну как, Лидочка, наторговала что? — с порога спросил он и отправился снимать кассу, — а что это у тебя так грязно?
Я поглядела на пол — батюшки святы! Весь пол от входа до прилавка покрывал слой жирной серой грязи.
— А это пьяного тащили, уж он орал! В грязи весь был, я убрать не успела! — лихо соврала я и помчалась домой, покуда не упустила единственный ходящий тут по утрам старенький «пазик».
Кемарнув пару часов, я кое-как продрала глаза и стала думать, что делать дальше.
Уйти с работы? Ох, думаю, не поможет, то, что эта тварь — не человек, и так ясно, захочет — где угодно найдет, тем более что от моего дома до магазина всего лишь полчаса езды или два часа пешком.
Уехать подальше? На какие, спрашивается, шиши? Да и кому я где нужна, колода старая?
Приняв единственное правильное, но непростое для меня решение (в жизни чужого не брала!), я вооружилась мешком и потопала на задний двор, где мой участок граничил с двором Васильича, у которого водились гуси. Сама-то я этой птицы не держала, корова только, да козы, да кур десяток… Пришла, доску от забора в сторону отодвинула — гвоздей-то в этом гнилом заборе лет десять уже как не было — мешок приготовила… — Тега-тега-тега! — шепотом позвала я, — тега-тега-тега!
Любопытный гусак был пойман минут через двадцать.
Трясясь в раздолбанном автобусе, я боялась только одного — что кто-то из сельчан тоже потащится непонятно зачем в город и мой гогочущий и шевелящийся мешок привлечет ненужное внимание. Но мне повезло, я оказалась единственным пассажиром, как, впрочем, и всегда в этот час, а водитель, древний седой дедок, на пассажиров своих внимания не обращал, полагая, что такая шушера, как люди, не стоят его высочайшего внимания.
Запихнув гуся в подсобку и прочитав кое-как по памяти «Отче наш», я принялась ждать.
И точно, как полночь пробило — пришел.
— А ну, — заорала я на него, как только дверь открылась — ноги вытирай, ходют тут, мой за вами потом!
Звук собственного голоса придавал мне сил и уверенности.
Чудовище поерзало по тряпке и мне подумалось, что надо бы тряпку побольше постелить, ему же неудобно.
Подивившись своим мыслям, я, стараясь не глядеть на страшную голову, сказала:
— Тут стоять, товар не трогать, готовь свой рубль, гуся сейчас принесу.
Мысленно попросив прощения у несчастной птицы, отдаваемой для неведомых целей уроду, я положила мешок на прилавок.
— Вот рубль серебряный! — с этими словами ко мне протянулась когтистая рука с зажатой в ней большой монетой с двуглавым орлом.
«Вот же, — пронеслось у меня в голове, — а монетка-то, поди, старинная, больших денег стоит».
Длинный был уже в дверях, когда я, набравшись смелости, крикнула ему вслед:
— Спасибо за покупку, приходите к нам еще! И друзей приводите!
Он обернулся, булькнул:
— Приведу.
День я провозилась со скотиной, после спала, а на следующую ночь — снова здорово!
Вваливается ко мне мохнатый такой, ни глаз не видно, ни рта, шамкает:
— Хозяйка, у тебя, говорят, все есть? Мне мышь надобно, мышь!
— Завтра, спецтовары по спецзаказу! И своим всем там передай — сначала заказываешь, а на следующий день приходишь, забираешь.
— Хорошо, — отвечает, — завтра так завтра.
Ну с мышью проблем не было, этого добра у меня в подполе хватает, только на сыр для мышеловки разориться пришлось. Забрал волосатый мышь каким-то подобием птичьей лапы, спрятал в своей шерсти, а мне ожерелье жемчужное отдал.
На следующий день я поехала в город, в ломбард. Не поверите — оценщик только глянул на рубль, так сразу тридцать тысяч мне отвалил! Никогда таких денег в руках не держала. А ожерелье я показывать не стала, у меня сроду такого не было.
Хоть я и старая, и неудачливая, и страшная, а все же женщина. И ничто женское мне не чуждо.
А на третью ночь баба пришла — нос во! На носу бородавка — во! Клык изо рта торчит, косы седые из-под платка мотаются, ни дать ни взять, бабка-Ёжка, костяная ножка.
Страница 2 из 4
