Ошибки молодости

А уже на следующий день мы узнали страшную новость. Помню, я тогда так рыдала! Зойка такая была добрая, мне хотелось уйти вслед за ней. Не было у меня таких друзей больше, которым можно было бы так верить, как Зойке! До сих пор думаю, что она превратилась в ангела. Такая доброта просто так не исчезает.

Остались мы с Сашкой вдвоём, я — страшно напуганная, и Сашка — всё ещё уверенная в том, что всё случившееся — просто воля судьбы. Я тогда решила не ждать у моря погоды и пошла к бабке. Нынче такие называются экстрасенсами. Я её лично знала, мы из одной деревни. Бабу Надю в город сын перевёз, когда она перестала справляться со своим большим хозяйством в силу возраста. Она часто звала меня к себе, обещала будущее рассказать, но я не верила в это всё и всегда отмахивалась. Но теперь мне хотелось доказать Сашке, что из-за её дерзости мы все теперь страдаем. Баба Надя была рада, когда меня увидела. Не успела я ей всего рассказать, как взяла она меня за руку и сказала: «Нет твоей вины в том, что произошло. Только нельзя так с духами общаться. С ними аккуратно нужно, не любят они дерзости человеческой, мстят жестоко». Я спросила у бабы Нади, что это за дух? Кто он вообще такой. От её ответа у меня мурашки побежали.

— Так вон же он, стоит прям за спиной твоей! Только его ты не бойся. Простил он тебя, ибо не виновата ты, прощения у него слёзно просила, говорит он, да и ангел-хранитель у тебя сильный. Не даст тебе пропасть. Только хочет он, чтобы переехала ты. Чем раньше новое жильё найдёшь — тем лучше, а то худо будет. А дух этот был человеком, который жил недалеко от тебя. Есть слева от твоего дома останки деревянного коттеджа. Сгорел он пару лет назад, а вместе с ним его хозяин, который и пришёл на ваш зов. Неспокоен он, некому было по нему молитвы читать, вот и застрял он в мире этом. Ему тяжело и тоскливо, а тут вы, со своими глупыми забавами потревожили его. Парней ваших он наказал. Ещё одна девушка погибла в пожаре, так же, как этот мужчина когда-то и подруга твоя, если на пепелище его дома не придёт и с молитвами прощения не попросит, уйдёт вслед за остальными.

Тогда всё стало понятно. Неподалёку от моего дома и правда были горелые останки деревянного строения. Только я не знала, что там кто-то погиб. Так мне тогда стало стыдно за нас, дураков молодых. Что же мы наделали.

Побежала я к Сашке и рассказала ей всё. Только та отмахнулась от меня и сказала, что «больная» я, раз верю в эти сказки. Ничего она слушать не хотела. Я умоляла её сходить на пепелище и просить прощения, но от этих слов Сашка ещё больше взбесилась.

— Никуда я не пойду! Я в эти бредни не верю! Нечего выдумывать сказки! Генка с Вовкой сами виноваты в том, что случилось. Мы же не знаем, какие у них отношения были. Может они не поделили чего-нибудь. Вовка и так всегда молчал, может, не выдержал, сорвался, он же всё время странный был, вот и закончилось всё вот так! А туберкулёз в тюрьмах — дело обычное. И у Зойки домик старый был, проводка, наверняка, неисправна, вот и сгорели они. Сами виноваты, о безопасности своей не позаботились. Так что не надо мне тут ересь всякую нести. Хочешь — иди сама и молись там, а мне это не нужно всё, — сказала Саша.

Больше с Сашкой я не хотела общаться. Противно было. Позвонила она мне через неделю и в слезах кричала в трубку, что это вообще я во всём виновата, что все из-за меня умерли (только так я и не поняла, в чём моя вина). С чего она вдруг мне это высказала? Только потом её мама расскажет мне, что в последние дни Сашка словно с ума сошла. Всё ей везде чудился мужчина какой-то, который шептал ей по ночам на ухо, что скоро заберёт её или он просто стоял в её комнате по ночам, не шевелясь, по несколько часов подряд. А потом у неё постоянно появлялись ожоги, то на руках, то на ногах, непонятно откуда. Страшно это всё было. Чуть в психушку не загремела Сашка. А потом, однажды, зашла мать её будить, а та белая вся лежит, глаза открыты и такой в них ужас отпечатался. Волосы поседели. Чего уж с ней в последние секунды её жизни было, никто теперь не узнает. Экспертиза потом покажет, что умерла она от сердечного приступа.

Так и осталась я одна. Жильё сменила, как и говорила баба Надя. Но на пепелище соседского дома иногда приезжала. То цветы привозила, то просто молилась за душу, которую мы потревожили. Потом смотрю — стройка там идёт. Убрали останки старого дома. И по сей день стоит там красивый, новый дом и насколько я знаю от соседей, всё там хорошо. Может, успокоился дух, кто знает? Но с тех пор, прежде чем что-то сделать, я много раз думаю. Осторожными нужно быть во всём и думать не только о себе. Жаль мне моих друзей, даже Сашку жаль. Характер у неё такой был, сложный и боевой. Ничего она с собой поделать не могла. Не виню я её. Молодые мы были, глупые…