Дама с коляской

А дольше резкий обрыв и большой глубокий овраг.

Мы постояли, полюбовались, неожиданно очнулись. Стрелка на часах показывала 22:30. Еще чуть-чуть и солнце совсем сядет. Благо было лето, и темнело поздно.

— Смотри, женщина впереди, — сказала Наташа.

Я посмотрела вперед. Там шла женщина с коляской, а в руке левой держала нечто, похожее на сверток. Ребенок? Сама она была… даже не знаю. Никакой. Платье серое с черной отделкой, шляпа такая же с широкими полями, сама какая-то серая. Будто выцветшая картинка из книги. Голова у нее была низко наклонена, шляпа закрывало лицо. По телу пробежали мурашки.

Я прикинула. Пойдем дальше — встретимся с этой странной дамой. Пойдем назад — там уже кладбище. Возвращаться не хотелось. Пришлось двигаться вперед.

Когда мы стали подходить ближе, странное чувство поселилось в моем сердце.

— Опусти голову.

— Что?

— Голову опусти, говорю. Быстро!

Она подчинилась. Не знаю, с чего я вдруг приняла такое решение, но так вот получилось. Наташа прижалась ближе ко мне. Женщина шла как раз по ее стороне.

Затаив дыхание и не смея поднять голову, мы поравнялись с коляской. Миг, и вот уже они позади. Отойдя немного подальше, мы резко как по команде вскочили на велосипеды и рванули вперед. Лишь выехав на площадку перед монастырем, мы остановились.

Наташа, отдышавшись, вдруг заговорила.

— Я посмотрела в ее коляску. Там кукла, страшная такая, лежит.

— Что? — Я с изумлением уставилась на нее.

— Как кукла?

— А вот так. Такая страшная. И белая.

Я в ступоре уставилась на нее. Кукла? Белая? И тут меня злость взяла. Хватит, не верю я в это. Ну, подумаешь тетка с коляской ночью на кладбище пошла, может она ненормальная. Но точно живая. А тут, кукла, значит, белая. Ну-ну.

— Давай, в общем так. Ты оставайся здесь и смотри, с какой стороны тетка выйдет. А я пойду по левой дороге, если что встречу ее.

— Сказала я ей, а сама отправилась обратно к монастырю.

Ладно, теперь исследуем левую дорожку. Велосипед остался у Наташи. Я пошла на своих двоих.

Пройдя немного, я занервничала. Остановилась. Кладбище уже неплохо просматривалось, но вот никакой тетки с коляской не было видно. Я пошла дальше.

Тут у меня вдруг поехала вниз нога, и я чуть не полетела. Еле удержавшись, я посмотрела под ноги. Вытянутые ступеньки из кирпичиков, кое-где почти совсем разрушились, а дальше дорога из камней. Хотя среди них много было битых кирпичей красненьких.

Я задумалась. Ступеньки широкие, по ним тяжело было бы велосипед прокатить, а дальше еще и камни. Силу пришлось бы затратить немалую. Как же могла бы тут проехать женщина с коляской да еще и с ребенком в руке? Я вообще удивлялась, как она катила коляску одной рукой по той земле с многочисленными кочками.

Я струхнула. Нет уж, кем бы она была, а дальше я не пойду. Идти одной на кладбище — увольте. Резко развернувшись, я побежала обратно. Воображение то и дело играло, заставляя еще больше ускорить темп. Я выбежала на площадку.

— Ну что, видела ее?

— Нет, — Наташа отрицательно покачала головой.

— Давай подождем ее немного. Может все же появится.

Так мы простояли под стенами монастыря еще с полчаса. Никого не было.

Я взглянула на часы. 23:45! Скоро полночь! Я посмотрела наверх и увидела белый диск луны. Стало совсем страшно. Бросив к черту эту засаду у монастыря, мы рванули подальше от злосчастного места.

Обратно путь домой занял меньше времени в два раза. Машин было уже меньше, да и наш страх то и дело подгонял нас, спеша доставить нас в укромное и безопасное место — домой. Наконец, мы оказались на нашей улице.

Остановившись как всегда у почты (она где-то по середине между нашими домами), мы стали прощаться. У меня то и дело маячила полная луна за Наташей. Озноб пробирал до самых костей. Часы показывали 23:58.

— Точно справишься?

— Да.

— У Наташи плохое зрение, так что поездка в темноте для нее особое испытание.

Я кивнула и посмотрела на дом, у которого стоял почтовый ящик. Это был дом баб Кати, она умерла года два назад, так дом с тех пор и пустовал. Говорили, она была контуженной после войны. Мы с ней почти никогда не разговаривали. Останавливались здесь, потому что удобно — никто не ругается, что мы под их окнами околачиваемся тут. А иногда мы зависали перед уходом чуть ли не часа на два.

Я поежилась. Уже собираясь уходить, мы услышали шорох. Оглянулись на дом. Рядом с дверью возле кустов неожиданно зажглись два таких желтых фонаря и уставились на нас. Я в ужасе посмотрела на них. И тут мое воображение решило совсем довести меня сегодня до инфаркта. Я вдруг увидела, как под этими желтыми глазками вдруг расплылась улыбка, такая широкая, с маленькими клычками и ровным рядом зубов. Наташа завизжала.